бы одним защитным заклинанием. Это вопрос твоей же безопасности. Второе: ты должен уметь управлять силой. Мы здесь не в пятнашки играем, а оттачиваем владение магической силой. Сейчас покажу.
Он повернулся к Сухову и кивком подозвал его, становясь в стойку.
— Аркаша, давай на меня. Покажи пару связок.
Офицер не заставил себя ждать. Сжав кулаки, он ринулся вперёд и выбросил короткую серию — два прямых и боковой. Кулаки вспыхивали синевой молний, но не доходя до подбородка коменданта удары уткнулись в водяной щит толщиной в сантиметр, возникший перед ладонью старшего. Воздух резанул стрекот, в стороны брызнули искры и капли. Последовала новая серия из четырёх ударов, включая низкий мах ногой — результат тот же: Гордей своей магической силой заблокировал их все.
— Довольно, Сухой, — небрежным жестом остановил показ комендант и повернулся к Константину. — Видел? Это не магия в привычном смысле. В спаррингах мы не швыряемся заклинаниями, а работаем с чистой силой. Улавливаешь суть?
— Вполне, — без тени восхищения, даже буднично ответил тот. — Данный подход не нов, наоборот: управление сырой силой источника — это прародитель магии как искусства. То, что вы показали, отдалённо напоминает примитивную методику, только изрядно упрощённую.
— Хочешь сказать, можешь так же? — Сухой осклабился, выходя вперёд и с хрустом разминая шею. — Давай, валяй.
— Я не уличный фокусник, — в голосе Константина мелькнула насмешка. — Хотя… Так и быть, кое-что я тебе продемонстрирую.
Взгляд его стал тяжёлым, как свинец. Сухой мотнул головой, пытаясь стряхнуть накатившее ощущение, но оно впилось в подкорку мозга назойливым червём тревоги. Такое, наверное, чувствует полевая мышь перед ударом совиных когтей. Ладони сжатых в кулаки рук внезапно вспотели, а морозный воздух стал густым и удушающим. Сухов задышал глубже, а его решительность и злое веселье начали таять, вместо них пришло осознание: сначала — что он никто, а потом — что он ничто.
— Отчего медлишь, дитя? — Сухов вздрогнул: на миг ему почудился вместо молодого брюнета седовласый старец, в глазах которого отражалась сама вечность. — Я жду. Нападай, и я покажу, что твои звёзды — лишь пыль на моих сандалиях.
— Хватит лезть в мою голову! — рявкнул Аркадий, потирая виски. — Что за демонская волшба⁈
— Это не магия, — снисходительно улыбнулся Константин, медленно разводя руками. — Ты ощутил давление всех моих источников сразу. Это техника зовётся «Присутствием» и является основой основ для настоящего мага. Но сейчас не об этом, давай вернёмся к практике. Или не ты рвался пощупать инквя́зите́ров за вымя? Я в твоём распоряжении.
— Готовься, урод… — разозлился Сухой, багровея щеками. — Пощады не будет.
Маг рванулся в атаку. Его кулаки, окутанные трескучими молниями, должны были снести всё на своём пути, но в момент замаха выскочка бесследно исчез. Офицер замер в недоумении — и тут же чья-то рука легла ему на плечо.
Мир взорвался огнём. Пронзительная боль выжгла всё внутри, вышибая воздух из лёгких. Сознание поплыло, ноги подкосились, и покрытый копотью и гарью Аркадий кулём рухнул на землю, давясь кашлем. Константин, возникший за его спиной из клубящейся чёрной дымки «Тени», стряхнул языки пламени с пальцев.
— Урок первый и самый основной: не жди честного боя ни от мага, ни от демона. Тебя самого уму-разуму учить нужно, а ты в менторы пролез. — Святой присел и продолжил чуть тише: — Что до девушек, особенно Златы… Приблизишься, косо посмотришь, нагрубишь, а уж тем более руки распустишь — и я наложу на тебя «Тление». Это огненное проклятие заставит тебя медленно гореть. Уверяю, последний час жизни покажется вечностью, когда обугленные пальцы срывают горелую шкуру, та лопается, а сукровица под ней — кипит. Это лишь малая часть того, что тебя ждёт, я предупредил.
Поднявшись, Константин очертил в воздухе пылающим пальцем круг, заполняя его рунами.
— Fogon.
Круг исчез, а Святой толкнул в сторону оробевших новичков сгусток пламени. Тот, проплыв по воздуху, опустился перед ними и, коснувшись земли, растаял, растёкшись тёплым «Очагом».
— А ты, «Каменный»? — Константин повернулся к коренастому брюнету, на лице которого застыла ярость. — Вижу, обидно за товарища, вернее, за «офицерский» авторитет. Злая ирония, не находишь… эм, Дмитрий, кажется? Неважно. Давай я открою тебе глаза так широко, что разорвутся веки. Ты упоминал что-то о не нюхавших «демонской крови», но неприятная правда в том, что ты сам её не нюхал, ибо нет за тобой ни единого следа убитого демона — настоящего демона, а не тупой твари. А если встретишь такого, знаешь, что будет?
Ответа не последовало. Константин сделал быстрый и хлёсткий удар по воздуху, будто бил невидимую грушу. Раздался глухой чавкающий хлопок, и Дмитрий отлетел на несколько метров, с воем зажимая разбитое в кровь лицо.
— Демон не ждёт твоей готовности, он просто атакует, — холодно констатировал Святой, глядя на корчащегося в грязи мага. — Чуть перестарался, извини. Учить — дело нелёгкое.
— Довольно! — взревел Гордей, выходя в оттаявший круг. — Слушай, гнида орловская, зря ты это затеял. У тебя будут проблемы…
Комендант осёкся, наблюдая, как свет, окутавший правую руку наглого чужака, сгустился в когтистую лапу из чистой энергии. Фанатичный огонь во взгляде молодого мага вогнал Гордея в оцепенение, от которого по спине побежали мурашки и выступил ледяной пот. Он попытался двинуться — тело не слушалось. Может быть, впервые за всю жизнь он почувствовал бессилие и, с трудом разомкнув пересохшие губы, прохрипел: «Чудовище».
Константин, будто услышав, насмешливо блеснул глазами в его сторону, затем сделал два шага к телу Сухова, занёс над ним руку, и когти из духовной силы впились в плоть, не оставляя ран, а босая нога мага упёрлась в спину лежащего. Последовал резкий рывок.
Гордею показалось, что инквизитор вырывает из его друга внутренности, и даже успел вскинуть руки для заклинания, но тотчас обомлел: в духовных когтях билась чернильная рогатая тень, напоминающая помесь паука и человека.
— Привязывается он к душам слабым, властолюбивым, что ходят краем болот. Не ведают те глупцы, что обречены, ибо не знают о напасти снедающей их изнутри. Ужаса полны будут очи их, не узрев в зеркале отражения своего. Анофеллис — имя той инфернальной твари, что душу выпьет. Не узнаешь что обречён, но звенящим шёпотом его злым слух и разум ночью полнятся. Во сроке давнем одержимости и наяву слышатся речи его… «Demonicum montrum liberium», страница 114.
Беснующаяся тень
