скукожилась в кулаке, просачиваясь сквозь пальцы, пока не обратилась в алый камень с мерцающей внутри искрой. Константин подбросил его и ловко спрятал в карман камуфляжных штанов. Он выпрямился, окидывая взглядом магов, которых вдруг стало втрое больше.
— Чего уставились⁈ Убейте его! Немедленно! — взвизгнул Гордей, указывая на инквизитора и сам вздрогнул от собственного голоса — искажённого, чужого.
— Скоро и себя не узнаешь, — бросил Константин, направляясь к стонавшему в грязи Дмитрию. — А теперь твоя очередь…
Когти из чистой силы вонзились в бок Латышева, а босая нога Кости придавила его плечо к земле. С коротким рыком Святой вырвал из тела мага чёрную, дымящуюся сущность. Воздух пронзил визг, заставивший некоторых присутствующих зажать уши.
— Специально не стал заглушать, чтобы вы прониклись! — Константин держал в руке бьющуюся тень анофеллиса. — Прекратите колдовать и дайте работать! Я вам не враг!
— Святой, нельзя же быть таким единоличником.
Строй магов расступился, пропуская в круг Юрия, вокруг которого клубился ледяной вихрь, остужая окружающий воздух. Маг остановился и принялся неспешно складывать очки, убирая их в карман.
Сверху, плавно раскинув руки, спускалась Злата словно богиня возмездия, сошедшая с небес: ветер развевал её волосы, а вокруг причудливой змейкой скользили блестящие клинки.
— Проповедник, я с особистом солидарна, — заявила Бочкина, мягко приземляясь рядом. — Ты тот ещё хомяк-одиночка.
— Дёрнёшься — башку разнесу, — в затылок Гордея упёрлись два ствола обреза Мары. — И не советую проверять мою реакцию.
— А если моя Ведьмочка не справится, гранатами угощу, — раздался голос Боровикова, стоящего в толпе брянских магов, с пальцами, унизанными «серёжками» из чек. — Самое весёлое, что вы сдохнете, а мы останемся.
— Все замерли! — оглушительно рявкнул голосом Артура громкоговоритель на «Урале». Сделав в небо пару выстрелов, Панарин продолжил «инструктаж»: — Любое движение будет расцениваться как попытка улететь. На территории работает снайпер, Молчун своё дело знает, а я из подстволки поддержу. Кому в туалет — терпите или гадим под себя. Я всё сказал. Исполнять.
— Надеюсь, все поняли ситуацию? — Молотов похлопал Константина по плечу. — Святой, они что, все одержимы, как ты шепнул? Если все, может, я их… ну, того?
— Не все, — Константин кивнул в сторону коменданта, которого Мара держала на прицеле. — Вместе с ним человек двенадцать, может больше, но нужно вглядываться. От них инферналом разит так, что сложно разобрать…
— Девоньки и парнишечки, успокаиваемся! — раздался хриплый зычный ор, после чего, растолкав брянских кудесников, из толпы вышел длинноволосый высокий старик в кожаном плаще с пёстрыми нашивками, похожий на заправского байкера. — Кончай волшбу, окаянные! Этот парень — орловский кудесник, о ём в «брехунке» писали! Да с кем я говорю, вы ж не читаете, все в своих телефонах и ентернетах… — Старик махнул рукой и с досадой сплюнул. — А Гордея не слушайте! Я ж предупреждал: его после последнего выезда поменяло, а вы ржали, как дебилы. Дед Никита херни не скажет, зелень!
После фееричного появления старикан стащил с носа тёмные очки, подошёл к Константину и, понизив голос, спросил:
— Кочерга раскалённая понадобится, чтоб гнусь выжечь? Сейчас принесу.
— Это не наш метод, — предельно серьёзно ответил Константин. — А ты кто, мил человек?
— Кастелян этой дыры, — с гордостью выпрямился тот, поправляя ворот плаща. — Суматохин Никита, но все зовут «Дед Суета». Парень, а Гордюшке сильно досталось по мозгам от демона? Слышал, что не все нормальными остаются.
— Прилично, — Костя оценивающе скользнул взглядом по коменданту. — Характер колючий, упрямый, а воля крепкая, это его и спасло. Давно уже за душой инфернального духа таскает.
Константин исчез, чтобы через миг появиться за спиной Гордея. Короткий взмах — и по затылку коменданта расплылась зелёная дымка источника «Тела». Не успел тот рухнуть, как маг снова исчез в клубах серой дымки, через секунду вернувшись на место рядом со стариком.
— Продолжай, мил человек, — сказал он, отряхивая ладони.
Дед крякнул от неожиданности, но спустя мгновение перевёл дух и принялся рассказывать: — Да он всегда в семье самым упрямым был, с его малолетства им служу. Вот будет одна куча посреди поля, так Гордейчик в неё обеими ногами влезет!
— Служишь? — уточнил Константин. — Он из княжеского рода?
— Так старший сын Стародубского! Только вышло не по сказке — умником младший оказался, ну да ладно. — Забавный старикан в тёмных очках махнул рукой. — А я, значится, лакей потомственный, от бати должность перешла, вот и тащу эту лямку. Тебя Святым кличут… Видно, неспроста. Сверши чудо, друг: выкури из него эту нечисть проссатую, чтоб вёл себя по-людски, а не как чмо. С меня и выпивка, и угощение отменное: я тут и повар, между прочим, от души и по чести всё сделаю. На гитаре даже сыграю, хоть и забил давно. А эти писюки, — он обвёл толпу взглядом, — если возразят, будут носки свои на ужин жевать. Слышали⁈
Угроза подействовала не хуже подавляющего волю заклинания. Маги зашептались, отступая.
— Среди них тоже одержимые есть, не меньше дюжины, — тихо сказал Константин, кивая на толпу. — Могут быть и другие, в зданиях.
— Вот оно что… — Суматохин резко развернулся к магам и проревел: — А⁈ Допрыгались, сифилитики? Говарил же вам, что всё от мыслей поганых, да члену распутного! Развели в моём штабе трихомудь демоническую! Уууу, стервецы!
Погрозив кулаком, кастелян развернулся к Константину и вежливо поклонился.
— Святой, спаси их души шкодливые и бестолковые, а уж я потом подзатыльниками быстро на путь истинный направлю.
— Э-э… Обязательно, — Константин замешкался. — Но без подзатыльников. Бесполезно это.
— Значит, сечь будем, — решительно заключил Суета. — Понял. Организую…
Глава 7
Московское княжество. Подольск. Улица Центральная. Жилищный комплекс «Светоч».
Ощутив в воздухе знакомое напряжение, Михаил поднял взгляд и принялся наблюдать, как в центре кабинета очерчивается синий круг. Гулко ухнуло — и из портального разлома, быстро набирая плотность, возникла фигура в мантии.
— Это отвратительно! Ублюдки рогатые… — прокаркал демон с головой ворона. — Рад видеть тебя, Михаил,— махнул он покрытой перьями рукой. — Грр… Я возмущён! Это ни в какое горнило Сердца Инферно не лезет!
— Владыка Раум, — встав и быстро пригладив
