жидкие седоватые волосы, Суровцев почтительно поклонился. — Что вас так расстроило?
— Я — Король Воров, — с неподдельным возмущением проскрежетал сороковой лорд Инфернального плана. — Для которого в принципе не существует замко́в и закрытых дверей, и который лишь со второй попытки смог пробросить сюда своё магическое тело. А почему?
— Почему? — послушно переспросил Михаил.
— Потому что всякие рогатые пиздюки шастают в этот мир, как к себе домой! Возмущение в прослойке между планами — катастрофическое. — Раум потряс кулаками, а затем рассмеялся — звук вышел скрипучий, будто неисправный блок шестерёнок в горле провернулся. — Отличное словечко я от тебя подцепил, Миша. Теперь всю свою челядь так именую. Мне весело, и им приятно.
— Рад, что вам нравится, владыка, — осторожно кивнул Суровцев, одновременно наблюдая, как с комода пропадают часы, исчезнув в складках фиолетовой мантии графа. — Это была антикварная вещь.
— Ничего не могу с собой поделать, Миша, они мне понравились. — Даже не пытаясь изобразить сожаление, архидемон расположился на диване и выложил на тумбу золотой слиток размером с сигаретную пачку. — Возьми эту безделушку взамен, и поговорим, наконец, о делах. Есть задание: нужно оказать содействие одним очень отвратительным людям.
Сказав это, Раум слегка раздвинул мантию на груди и запустил внутрь руку почти по локоть.
— Не то… Снова не то… Гррр… Куда они подевались? Гмм, кажется, нашёл.
Один за другим сороковой лорд начал выкладывать на журнальный столик мерцающие бело-золотым цветом продолговатые флаконы. Примечательным было то, что из их позолоченных пробок торчали короткие клинки, не длиннее десяти сантиметров.
— Что это? Похоже на магические эликсиры, — предположил Суровцев.
— Не угадал, — самодовольно каркнул Раум, выкладывая десятый флакон. — Это и есть те самые неприятные люди, которым нужно помочь. Сейчас поясню.
Смахнув со столика статуэтку обнажённой женщины, архидемон отправил её в складки мантии. Хозяин кабинета на очередной акт клептомании лишь протяжно вздохнул, уже зная, что скажет господин.
— Мне она приглянулась, — не обманул ожиданий тот. — Вот, держи, — покопавшись, Раум извлёк золотой перстень с крупным рубином и положил на стол. — Так вот! Придворный аптекарь Марбас снова превзошёл себя. Не знаю, как он этого добился, но результат перед тобой: в каждом сосуде — душа кающегося. Миша, как ты называл людей, которые совершенно неуправляемы, делают, что вздумается, и авторитетов не признают?
— Отморозки.
— Точно! В клюве вертелось, да не мог вспомнить. Кающиеся — отпетые отморозки! Фанатики, которых боятся сами церковники, даже инквизиторы их стороной обходят. Считается, что это грешники, которым Плакса якобы даровал прощение, на деле — монстры в людском обличии, рождённые алхимией душ. После «покаяния» их личность полностью стирают, поэтому они не чувствуют боли, не ведают страха, их не искусить и не подкупить. Искусно владеют оружием, духовной магией, пророчеством, святостью и богатым арсеналом заклинаний, усиливающих тело. Всё, что у них есть — цель, которую нужно устранить. Даже своего пришьют, если сочтут помехой.
Король Воров замолчал, и его жёлтый взгляд скользнул по кабинету, задерживаясь на блестящей ручке шкафа, перьевой ручке на столе и небольшой хрустальной пепельнице, как бы оценивая их шансы стать следующей безделушкой в своей коллекции.
— С нравами разобрались. Теперь о твоей задаче: найди десять крепких мужчин, которые послужат сосудами для этих душ. Согласие жертв не обязательно. Вгонишь в грудь магический аппликатор — и от души бедолаги ничего не останется, а телом завладеет кающийся. После инициации немедленно доставь их в Орловское княжество. На этом всё. О моей щедрости, думаю, напоминать излишне.
— Да… Гм, Владыка, у вас там в Инферно всё вверх дном? — слегка приподняв седоватую бровь, поинтересовался Суровцев. — С каких пор демоны помогают церковникам?
— Терзался тем же вопросом, мой дорогой слуга, — протянул Раум, разводя когтями. — Когда Верховный давал поручение, у меня перья дыбом встали. Думал, побелеют. Но Баал посвятил меня в подоплёку: церковники верят, что Верховный оказывает им услугу, но правда в том, что он сам их использует.
— Всё равно не по понятиям, — возразил Суровцев.
— Миша, этот мир ещё сопротивляется. Чтобы протащить сюда сильную сущность, нужны огромные ресурсы. Даже мне, Королю воров, сложно удержать здесь магическое тело. Остальным архидемонам и вовсе нужны круги, приглашения, ритуалы — лишь бы призраком мелькнуть. Воплощённого демона протащить — адская задача, с демоническими духами проще, но и там свои проблемы. Остаются низшие, но толку от них как с Моракса надоя.
Раум поднял два аппликатора, тряхнул ими и аккуратно положил обратно на стол.
— Пара таких отморозков запросто прикончит «чистого», но главное — их легко протащить в этот план. Особенно мне.
— Верховный хочет начать войну?
— Нет. Баал хочет их руками устранить одного… эм, даже не знаю, как назвать Константина.
— «Константин»? Слишком человеческое имя для демона.
— А он и есть… — граф Раум замолчал, почесав клюв. — Формально Константин — человек.
— Если он человек, к чему такие сложности? — на обычно бесстрастном лице Суровцева проступило недоумение. — Дам отмашку бойцам — и нет этого Константина.
— Я сказал «формально», — сделал ударение сороковой лорд, после чего тихо зашипел, поправляя перья на шее. — Понимаешь, Миша… Его личность — скользкая тема и для демонов, и для церковников. Как-то давным-давно я спокойно проводил… гм… инвентаризацию красного золота в столовой Верховного. Никого не трогал, и вдруг — вспыхнул, сгорая в святом пламени! Обычный демон умер бы окончательно, но с лордами расклад иной. Пока горел, появился этот персонаж, вырвал мне крылья и бил кулаками по клюву, в итоге отправив на перерождение. Шестьдесят лет ушло на новое воплощение. Неприятная история.
— Значит, он не обычный человек, раз смог архидемона на переплавку спровадить.
— Сейчас совсем обычный, как утверждают, — граф Раум поднял указательный палец и рассмеялся сухим, дребезжащим смехом, перья на его горле вздыбились. — Сам знаешь, Череповецкое княжество легко упало нам в когти. Орловское должно было стать следующим, но этот «обычный» сорвал открытие Южного фронта. Великий стратег Элигос до сих пор мрачной тенью ходит. Мои сородичи верят, что Святой растерял силу после переноса в этот мир, я же думаю иначе. Мощи прежней нет, но остались опыт и знания. Его разуму четыре сотни лет, за плечами — тысячи битв и миллионы истреблённых порождений инферно. Он — герой людей Арс Ноториса, и тот,
