перерасти в большой пожар и Меньшиков сейчас считал себя единственным, кто сдерживает это пламя.
— Вы с чем-то не согласны? Хотите возразить? — с ехидной ухмылкой спросил генерал, явно готовый уже обвинить Меньшикова в оспаривании прямого приказа Императора и государственной измене.
Григорий был раздражён тем, что люди у власти очень любили кидаться этой фразой направо и налево, обесценивая и принижая то, что кроется за этими словами.
— Осторожнее, генерал, — сухо произнёс Меньшиков. — Беря на себя бремя лидерства, вы берёте и ответственность за последствия возможного провала.
— Никакого провала не будет, — яростно рявкнул тот. — Я лично надену наручники на Уварова и доставлю его Императору.
Повисла напряжённая пауза. Это был конфликт двух миров. Двух систем ценностей. Преданность стране против преданности человеку, стоящему в её главе. Желание обезопасить империю против желания обезопасить себя от увольнения. Двое мужчин стояли, не сводя взгляда друг с друга, пока внезапно не раздался голос подбежавшего солдата:
— Они уплыли на катере, мы подняли записи видеонаблюдения.
— За ними, быстро! Предупредить береговую охрану. Задержать любой ценой, — тут же просиял генерал.
Если бы он не был столь упёртым и внимательно анализировал услышанное, то давно бы понял, что раз Уваров прибыл сюда на катере, то и сбежал скорее всего также, — покачал головой Меньшиков, смотря на семенящего к пристани генерала. Светлейший уже давно догадался, как именно ушёл Уваров и мысленно надеялся, что у того была достаточная фора.
Спустя считанные минут они уже садились на мгновенно прибывшие катера городских служб, чтобы отправиться в погоню.
— Мы засекли их, они двигаются вокруг Васильевского острова в сторону Лахты, — доложил один из водных инспекторов.
— Хитрый сукин сын, — покачал головой генерал. — Думал, что уйдя в сторону от города, сможет меня обмануть? Ну-ну…
Меньшиков же промолчал. Он размышлял о том, что ход логичный. Уваров не поплыл туда, куда бы двинулось большинство. Но светлейший всё равно чувствовал неладное: Уваров показал себя грамотным тактиком и стратегом, неужели он подумал, что его не найдут? Впрочем, был один аргумент, который объяснял всё разом: Уваров не знал, что отдан приказ на его поимку.
Неужели Распутин не понял намёка? Неужели не предупредил Уварова? Если так, то с молодым бароном можно попрощаться раз и навсегда
Быстры патрульные катера были созданы для того, чтобы догонять. И сейчас они продемонстрировали всё, на что способны. Мощные двигатели пожирали бензин литрами, держа судно на глиссере. Катер не плыл, он летел над чёрной гладью Невы, глотая километры.
— Вижу! Прямо по курсу! — выкрикнул один из преображенцев с биноклем, уже спустя двадцать минут.
Меньшиков выхватил у него оптику и посмотрел вперёд. На приличном расстоянии, среди серых брызг и рваных волн, действительно шёл катер. У штурвала стоял Никитин. Рядом — Уваров. Они плыли совсем не быстро, впрочем, то был максимум для их прогулочного катера.
Генерал, тоже взглянув в бинокль, медленно расплылся в улыбке. Улыбка эта была неприятной, почти хищной. Он узнал юношу сразу.
Конечно узнал, он ведь очень хорошо его запомнил. Того самого наглеца, что осмелился унизить его в собственном поместье, когда снежки детворы и идиотская ситуация превратили грозного генерала-командующего в посмешище. Тогда ему казалось, что карьера закончена, что Император уже мысленно отправил его на пенсию – тихо доживать век в какой-нибудь усадьбе вдали от двора.
Но теперь у него был шанс. Шанс доказать, что его верность всё ещё чего-то стоит. Что не всякий молодой выскочка может безнаказанно играть с властью.
— Немедленно брать их, — с кровожадным удовольствием приказал генерал.
Погоня началась всерьёз. Они были акулой, что почуяла кровь и уже не упустит свою добычу.
Но всё оказалось не так-то и просто. Никитин, стоящий за штурвалом, оказался не просто хорошим рулевым – он управлял катером так, будто и впрямь был родственником Посейдона. Едва патрульные катера стали приближаться, как он резко направил судно в сторону Средней Невки. Катер неправдоподобно резко и точно поворачивал, уходил в сторону, проскальзывало между фарватерными знаками и резало воду под такими углами, что у любого нормального человека давно бы закончились молитвы.
— Он использует водную магию, — тихо сказал Меньшиков, поняв причину такого необычного поведения лодки Никитина.
Но физику не обмануть и как Роман ни старался, мощные катера всё равно настигли их прогулочную лодку.
Когда преследователи уже приблизились настолько, что можно было разглядеть лица аристократов без биноклей, Роман резко выбросил руку, и за кормой вспухла огромная водяная стена. Два катера с преображенцами тут же повело в стороны и один едва не налетел на другой.
— Они атакуют! — проревел генерал. — Это нападение на русских офицеров! Действовать со всей строгостью!
Меньшиков презрительно поморщился, слыша лишь пафос и бахвальство. Он повернулся к своим людям и тихо сказал:
— Лёня, Василий, действуйте.
Стоящие рядом мужчины синхронно кивнули и подошли к борту. Они вытянули руки, и река вокруг катера Никитина начала белеть. Вода стремительно превращалась в лёд, вытягиваясь острыми глыбами прямо по курсу.
Но Никитин не растерялся. Он резко выворачивал руль, уводя катер в сторону, скользил у самой кромки льда, а один раз вообще заставил судно взлететь по ледяной глыбе как по трамплину. На мгновение катер оторвался от воды и с грохотом приземлился обратно, окатив всех ледяной взвесью.
— Сумасшедший, — невольно выдохнул кто-то на катере Меньшикова.
— Остановить их, немедленно! — рвал глотку генерал.
Лёд тем временем продолжал расти. Быстро, слишком быстро, чтобы небольшой катер мог прорваться. Один из магов ударил в воду обеими руками, и впереди катера Никитина мгновенно выросла целая ледяная гряда. Роман дёрнул штурвал, пытаясь уйти вбок, но с другой стороны уже смыкалась новая стена.
Судно влетело в ледяную ловушку, его тряхнуло, мотор взвыл, винт забился в крошево, а затем катер намертво вморозило в лёд.
Через несколько секунд их уже окружили. Катера преследователей сомкнулись полукольцом. На людей нацелились стволы, по бортам стояли маги, а на ближайшем носу возвышался генерал, явно наслаждаясь моментом.
— Бежать некуда, — громко приказал он. — Лучше не оказывайте сопротивления!
Меньшиков стоял чуть поодаль, молча смотрел на вмёрзший в лёд катер и сожалел. Потому что знал – для страны, его страны, это – не победа, это – поражение.
Глава 2
Солдаты Преображенского полка пошли на абордаж быстро и без лишних церемоний. Несколько человек одновременно запрыгнули
