— осторожно уточнил Волченко.
— Надо, Вова, надо, — уверенно сказала она и потащила его за собой.
***
За дверью гримёрки было неожиданно тихо. Гул концерта доносился приглушённо, как из другого мира. На столе стояли бутылки воды, стаканы, какие-то коробки с едой и ворох вещей, разбросанных в том особом порядке, который бывает только у людей искусства и очень уверенных в себе мужчин.
А в центре комнаты стоял он. Даниил Уваров. В чёрной мешковатой одежде, массивной кепке с прямым козырьком и нескрываемой улыбкой.
На секунду Алиса просто застыла, будто не поверила глазам. Потом шумно выдохнула, и всё остальное перестало существовать.
— Даня… — только и успела сказать она.
А потом уже сама оказалась у него на шее. Поцелуй вышел быстрым, жадным и слишком долгожданным, чтобы смущаться свидетелей.
Волченко, вошедший следом, остановился на пороге и только тихо пробормотал:
— Ну слава богу. А то я уж начал думать, что меня притащили сюда ради культурного шока.
Я усмехнулся, не отпуская Алису:
— Прости. Культурный шок идёт бонусом.
Алиса отстранилась ровно настолько, чтобы стукнуть его кулаком в плечо.
— Ты вообще понимаешь, что я тебя убить готова? Две недели! Две недели ни слуху, ни духу!
— Но, как видишь, жив, — улыбнулся он.
— Это пока я не решила прибить тебя или просто поколотить за твоё исчезновение.
Один из людей Пса, стоявших у двери, с уважением кивнул:
— Вот за это я женщин и боюсь.
Волченко тем временем всё ещё осматривал комнату и особенно — самого Уварова.
— Так… — медленно произнёс он. — Ты скрываешься здесь, притворяясь репером?
— Не-е-ет, — рассмеялся я. — В поместье Чёрного Пса.
— В поместье Чёрного Пса? — ещё тише переспросил Вова.
— А это ты отлично придумал, — кивнула Алиса, будто речь шла о самой естественной вещи на свете. — Очень уютное место, между прочим.
Несколько минут мы просто сидели рядом, словно пытались наверстать те две недели, которые у них украли. Алиса то и дело касалась моей руки, будто проверяя, что я не мираж и не очередная хитрая маскировка Волченко. Я и сам ловил себя на том, что просто смотрю на неё и впервые за долгое время ничего не просчитываю наперёд.
Потом Вова, как человек, которому для душевного покоя обязательно нужно испортить хороший момент чем-нибудь рациональным, прочистил горло и спросил:
— И что, ты собираешься прятаться вечно?
— Нет, — покачал я головой. — Но быстро этот кризис разрешить не выйдет.
— Да он особо и не спешит, — хмыкнул один из людей Пса, развалившийся в кресле у стены. — Даня тут вообще отлично устроился. Превратил поместье Пса в свою штаб-квартиру, командует, распоряжается, газеты через нас гоняет, документы шлёт. Мы уже скоро начнём думать, что это не ты у нас скрываешься, а мы у тебя работаем.
— Уже поздно, — заметил второй. — Я вчера два часа по пробкам пробирался, отвозя через полгорода какие-то документы, потому что “это срочно”.
— Это действительно было срочно, — не удержался я.
Они закатили глаза, но беззлобно.
Если уж совсем честно, статус разыскиваемого беглеца почти не мешал моему бизнесу. Агентство отлично держалось на Алисе, которая за последние месяцы окончательно превратилась из взбалмошной аристократки в очень умелого управленца. Морозов-младший шёл по стопам отца даже успешнее, чем сам мог представить. Сеть цветочных, ещё недавно бывшая для меня милым семейным проектом, теперь буквально цвела и пахла, стремительно превращаясь в крупнейшую сеть города. Гагарин умело держал на плаву газету, а Юсупов, к моему немалому удивлению, не соврал и действительно взялся за масштабирование народной газеты так, будто всю жизнь только этого и ждал.
— Что же ты не отправил свою армию парней-доставщиков? — беззлобно закатил глаза мой вчерашний “курьер”, а затем обратился к остальным: — Представляете, он придумал оформить подписку на свою же газету, чтобы к нам без подозрений могли приходить его работники и получать все необходимые инструкции.
— Как ловко придумано ! — восхитилась Алиса. — И ведь никто не догадается.
Она на секунду задумалась, а потом в глазах у неё вспыхнули знакомые бесовские огоньки. — А может, и нам оформить подписку на Невский вестник, чтобы ты лично приносил мне свежий номер в постель?
— Он тебе не пёс, чтобы газету в зубах приносить, — раздался сиплый голос от двери. — Так что по таким вопросам лучше ко мне обращаться.
В гримёрку вошёл Чёрный Пёс собственной персоной. Алиса тут же улыбнулась и ехидно поприветствовала его:
— Ну здравствуй, легенда народной эстрады.
— И тебе не хворать, бедствие аристократических масштабов, — хмыкнул он и они тепло обнялись.
Я усмехнулся:
— У неё отец – кошатник, так что закатай губу.
— Вот как? — протянул Пёс. — Тогда всё ясно. С детства росла в атмосфере двуличия, независимости и презрения к авторитетам.
— Это ты сейчас про котов или про аристократию? — уточнила Алиса.
Пёс двусмысленно пожал плечами и они оба рассмеялись. Закончив словесную пикировку, девушка сказала уже серьёзнее:
— Спасибо тебе за то, что помогаешь Дане.
Пёс отмахнулся, будто речь шла о сущем пустяке:
— Да брось. Император вообще берега попутал. Неужели ему никто не может объяснить, что всё это — из-за банальной женской ревности и мстительности? Эту Анастасию давно надо выпороть и отправить в монастырь. Желательно в такой, где нет зеркал.
— Отец примерно то же самое говорит, только дипломатичнее, — заметила Алиса. — Он рассказывал, что Меньшиков пытается донести это до Императора, но тот глух и слеп, когда дело касается кого-то, в чьих венах течёт кровь Романовых. У него на этот счёт особый пунктик: есть Романовы, а есть все остальные.
— И как там поживает светлейший? — спросил я.
— Скверно, — пожала плечами Алиса. — Император сейчас вообще в ярости и едва не лишил Меньшикова титула. Впрочем, в опалу попал не он один
— Ты про кого? — уточнил я.
— Про Юсупова конечно, — наконец, не выдержал Вова и вступил в
