Правый угол поля зрения мигнул, и там появилась строчка текста:
Штатный режим. Навыки: 1.
Сразу после этого по моей спине и вискам потек пот, колени сделались ватными, в животе что-то ухнуло и провалилась в пятки. Затылок снова налился тяжестью, как после пары часов за монитором. Очевидно, типовая гипогликемия после разблокировки Системы, потребовавшая огромных ресурсов организма.
Крепко сжав спинку стула, чтобы удержаться на месте и не заваливаться вперед, я бросил взгляд на Борьку с Элен. Они продолжали свое «шар, шап-ка, жук, нож».
В этот момент в комнату заглянула Оля и, страшно смущаясь и краснея, начала делать мне какие-то знаки.
Я уже решил, что опять она в своих фантазиях, и старательно делал вид, что не замечаю. Но девочка так старалась, что даже Элен заметила ее жесты:
— Сергей Николаевич, это же вас зовут? — Она кивнула на отчаянно покрасневшую Олю в дверях.
Пришлось вставать и выходить, чтобы не мешать людям заниматься. Я шел, уставившись себе под ноги и не глядя на Олю, как бы сильно ни хотелось опробовать это самое пресловутое «Познание сути» первого уровня. Мало ли, вдруг в обморок упаду? И так сил нет.
— Дядя Сергей, вы в порядке? — озабоченно спросила Оля, когда я вышел в коридор и прикрыл за собой дверь.
— Да, просто задумался, — отговорился я. — Что случилось?
— Там к вам пришли, — взволнованно выпалила Оля, залилась румянцем и убежала.
Я остался в коридоре один.
И вот куда они ко мне пришли, и кто?
Стоять в коридоре и дальше было нерационально, поэтому я пошел к выходу, справедливо рассудив, что если кто и пришел, то ждет или во дворе, или в прихожей.
И оказался прав.
Во дворе топтался… Чепайкин.
Был он, как говорится, при полном параде. Таким я его ни разу не видел, а потому невольно задержал на нем взгляд дольше обычного. В явно новом костюме-тройке, пиджак и жилет со скособоченным галстуком было видно через нарочно расстегнутый пуховик. Рубашка тоже была новая, ненадеванная, потому что магазинные складки оставались все такими же острыми. И при этом вид у него был еще более сконфуженный.
Над его головой бесшумно развернулась плашка.
Арсений Лукич Чепайкин, 62 года
Прозвище: Шапоклюй.
Шапоклюй? Я чуть не заржал аки конь, но сдержался, больше удивленный самим фактом. Сработало! Да, имя-отчество я и сам знал, а вот прозвище было для меня новостью. Все это требовалось обдумать, особенно факт того, что раз у меня появился именно «навык», да еще и первого уровня, это значило что? Правильно! Что могут быть и другие навыки! И что, вполне вероятно, можно поднять «Познание сути» на следующий уровень! Интересно, а что даст он и следующие уровни? И как поднять?
Найдя компромисс с самим собой в том, что обязательно изучу новые функции Системы, когда останусь в одиночестве, я внимательно посмотрел на уже паникующего Чепайкина и поздоровался:
— Здравствуйте, Арсений Лукич! Что-то случилось? Что-то по здоровью не так?
Чепайкин густо покраснел и пробормотал:
— Доброго денечка, Сергей Николаевич. Дык как бы и случилось… наверное…
— А что такое? Давление? Сердце пошаливает?
— Да вот, пришел к вам просить руки Нины Илларионовны! — выпалил Чепайкин.
С крыши за его спиной бесшумно соскользнул влажный пласт снега и тяжело шлепнулся в сугроб между нами.
— Она сама хоть в курсе? — спросил я.
Чепайкин посмотрел на меня с недоумением:
— В каком смысле «в курсе»?
— В прямом, — без обиняков ответил я. — Ну вот вы пришли ко мне просить руки Нины Илларионовны, хотя я, кстати, и не понимаю, почему именно ко мне?
— Ну как почему? Вы же доктор, а она при вас, — уважительно заявил Чепайкин, и мне на это нечего было возразить.
— Но все-таки почему ко мне ее руки просить пришли? Не проще ли ее саму спросить? — уточнил я.
— Да че там с бабы взять! — пренебрежительно замахал руками Чепайкин. — Мы сейчас между собой по-мужски договоримся, а там уже дело решенное будет. Там я ее уже нахрапом и возьму.
— О как! — озадаченно пробормотал я.
Интересно, Чепайкин хоть в курсе, что крепостное право давно отменили, или все-таки лучше сказать ему?
— Ну что, согласны? — нетерпеливо спросил Чепайкин, затаив дыхание и явно ожидая от меня только положительного ответа.
Но настроение у меня почему-то было все еще дурашливо-приподнятым, видимо, после переписок с девчатами, а может, из-за апгрейда Системы, так что я, тщательно удерживая серьезное выражение на лице, покачал головой и отрезал:
— Нет, я категорически против! Возражаю.
— Как так-то? — охнул и всплеснул руками Чепайкин. — Почему же это?
— А почему я должен вам отдавать Нину Илларионовну? — с деланно удивленным видом посмотрел на него я. — Она сейчас состоит при мне, это вы правильно заметили. Она мне готовит, следит за моим бытом, кормит Валеру и Пивасика, все по дому делает. Я вот вам сейчас ее отдам, а мне что за это будет? Вот какая мне от этого польза? Вы получите себе Нину Илларионовну. Заимеете и помощницу в дом, и хозяйку, и супругу. А мне что? Я-то лишусь всего. Зачем мне это?
— Ну да, — протянул потихоньку Чепайкин и задумчиво почесал мигом взопревшую лысину. — Получается, что так.
— Именно так, — сказал я, еле сдерживая смех.
—
