называл.
— А вот меня называют постоянно, — вздохнул я. — Иногда даже червяком.
— Слышно хлопанье пробок от пива, от табачного дыма туман, а в культурной пивной так красиво, с бубенцами играет баян! — фальшивым женским голосом старательно пропел Пивасик.
Маруся с Терновским захохотали, утирая слезы.
Из комнаты Элен вышел Альфик и уселся на пороге кухни, предусмотрительно не входя внутрь, во избежание очередного конфликта с Валерой и Пивасиком.
— Да здесь прям целый зоопарк у тебя, — сказал Терновский и вдруг оживился: — А рыбок у тебя, старик, часом, нет аквариумных? Гуппиков там каких-нибудь или, чем черт не шутит, цихлид?
— Нет, — покачал я головой. — Только щуки да окуни в местных озерах. Зато есть коза, про которую Нина Илларионова рассказывала. Эту козу…
Но тут тетя Нина угрожающе подняла половник, и я понял, что, если сейчас признаюсь, каким образом коза была получена нами от Чепайкина, вполне могу схлопотать по лбу прямо в присутствии научного руководителя. Так что я благоразумно умолк.
Наконец, мы покончили с завтраком и отправились смотреть санаторий.
По расчищенной от снега дорожке сначала прошли к центральному корпусу. Мимо котельной как раз проходил Сарман Япаров, с которым я говорил об измене его жены Ларисы. Работяга поймал мой взгляд и коротко кивнул.
Тем временем Маруся, во все глаза рассматривая величественные заснеженные ели, счастливо улыбнулась:
— Красота какая!
— Да, вполне прекрасный повод, чтобы не писать диссертацию, — проворчал Борька.
— А воздух какой целебный! — не унималась она. — Его аж пить хочется!
— Но, видимо, недостаточно целебный, раз сил не хватило начать исследования, — буркнул Терновский.
Хорошо, что в этот момент мы дошли и Борька временно перестал педалировать тему не начатых исследований.
Вышедшей нас встречать и кудахчущей Тайре Терентьевне я сказал, чтобы не переживала. Это просто очередная комиссия, на сей раз научная. И в сопровождении Терновского, Маруси и лично Тайры Терентьевны мы отправились осматривать помещение.
Борис Альбертович внимательно обозрел коридоры, заглянул в каждый кабинет и даже в отделение с холодными ваннами, оглядел, что за строительный армагеддон творится на кухне. И по его глазам я ясно видел, что он совершенно не в восторге. А когда мы вышли к галерее, даже вода не привела его в хорошее расположение духа. Маруся, правда, с удовольствием попробовала ее, повосхищалась и понадеялась, что все будет хорошо.
А вот Терновский сказал мне:
— Иди-ка сюда, Серега.
Мы отошли буквально на пару шагов от Маруси с Тайрой Терентьевной, которые пробовали воду, и Терновский уставился на меня мрачным взглядом.
— Что? — спросил я.
— Ты похоронил диссертацию ради вот этой богадельни? — рыкнул он, и его лицо не предвещало ничего хорошего. — Ты должен был уже начать исследование, а я вижу, что закопался в какую-то ерунду.
— Борис Альбертович, я докажу вам, что моя идея имеет право на существование и от нее будет очень большой толк. Ведь именно на базе этого санатория я хочу попытаться внедрить все методики по геронтологии и омоложению академика Епиходова.
Борька побагровел, но ничего не успел сказать, так как в этот момент раздался звонок. Я взглянул на телефон: звонила тетя Нина.
— Алло! Сергей Николаич, у нас неприятности! Быстро беги во флигель.
— Что случилось? — сказал я, но она уже отключилась.
Я поднял глаза на Борьку с Марусей:
— Извините, я на пару минут вас оставлю. Побудьте пока с Тайрой Терентьевной. — После чего обратился к смотрительнице санатория: — Тайра Терентьевна, покажите нашим гостям еще грязевое отделение и отделение физиотерапии, а я сейчас сбегаю во флигель и потом вернусь. Там что-то случилось.
— Нет уж, вы с Марусей идите, смотрите, — скомандовал Борька. — А я с тобой.
— У меня там свои дела, возможно, бытовые, — попытался я уклониться от его предложения, но он отрезал:
— Неважно, заодно вот посмотрю, как ты решаешь свои бытовые проблемы.
Борька, навязчивый и вредный тип, увязался за мной следом, и я никак не мог от него отделаться. Ну ладно, пришлось идти вместе к флигелю.
— Что случилось? — спросил я, влетая внутрь, Борька еле поспевал за мной. Ведь из-за ерунды меня отвлекать бы точно не стали, особенно когда я показываю санаторий гостям.
Навстречу нам выскочила тетя Нина и кивнула на комнату Элен.
— Что-то с пациенткой? — с тревогой спросил я на ходу.
Тетя Нина молча кивнула и сдавленно всхлипнула. Я торопливо открыл дверь, не стучась, и вошел в комнату.
Там металась Александра Ивановна и пыталась привести в чувство Элен. Она была абсолютно растеряна, руки дрожали.
На ходу запуская диагностику Системы, я бросился к Элен.
Диагностика завершена.
Объект: Элен, 62 года.
Основные показатели: температура 36,4 °C, ЧСС 128, АД 85/55, ЧДД 12.
Обнаружены аномалии:
— Церебральная гипоперфузия, резидуальная.
— Гипоксия миокарда в задней стенке левого желудочка.
— Хроническая артериальная гипертензия II ст., медикаментозно контролируемая.
— Следы множественных пластических вмешательств: блефаропластика, ритидэктомия, липофиллинг.
— Вазовагальная реакция (вероятно, индуцированная процедурой).
— Медикаментозный фактор: первый прием антикоагулянта (ривароксабан, 9 часов назад) на фоне нераспознанной мерцательной аритмии.
