Я быстренько принялся приводить в чувство Элен, и буквально через пару минут она пришла в себя. Синева ушла, и она глубоко задышала.
— Александра Ивановна, что произошло? — спросил я.
Элен еще пока не могла говорить, лишь слабо стонала.
— Н-не знаю, не пойму, — пролепетала Сашуля, глаза ее были полны слез, губы дрожали, что на полном лице при ее монументальной фигуре выглядело довольно комично, но мне было не до смеха. — Элен лежала на кровати, я начала ей ставить иглы по Горячкину, подключила небольшой разряд тока, совсем маленький. У меня на приеме такое и дети легко выдерживают, — пролепетала Александра Ивановна. — И вдруг Элен посинела, пошла судорогами и потеряла сознание. Я сразу выключила прибор и вытащила иглы, начала приводить ее в порядок.
И тут Элен простонала более внятно.
— Элен, что у вас с показателями крови? — спросил я.
Она посмотрела на меня непонимающе.
— Вы какие-то сильные антикоагулянты принимаете? — уточнил я.
Элен сначала посмотрела на меня, а потом несмело кивнула.
— А почему же не сказали?
Она промолчала, а я, подумав, вынес вердикт:
— В общем, Александра Ивановна, вы не переживайте. Похоже на реакцию на процедуру на фоне аритмии. Таблетки не причина, но о них нужно было сказать. Элен, я же вас спрашивал в самом начале: какие препараты вы принимаете? Вы сказали, что только витамины. Было такое?
Элен кивнула.
— А почему не сказали про антикоагулянты?
— Вы не спрашивали, — ответила Элен, с трудом выговаривая слова все еще деревянными губами. — И я их не пила. Сегодня утром только.
— Да как так можно?! Элен! — набросилась на нее Сашуля. — Вы же меня чуть не угробили! Вы понимаете, я, когда увидела, что вы потеряли сознание, у меня у самой чуть инфаркт не случился!
Элен моментально впала в истерику и разрыдалась:
— Я думала, что вы и так все понимаете. Вы же врачи!
— Так, тише, девочки, — сказал я строгим голосом. — Отставить истерику!
Они умолкли и уставились на меня.
— Давайте сейчас поступим таким образом. Вы, Элен, сегодня никаких процедур не проходите. Просто отдыхайте.
— А снежки? А как же забор? — вскинулась она.
— Никакого забора, никаких снежков, — категорическим голосом сказал я. — У вас сегодня щадящий режим без нагрузок, короткие спокойные прогулки. После еды можете прогуляться по дорожкам, подышать воздухом. Вы меня поняли?
— Поняла, — с недовольным видом пробормотала Элен.
— А я вот такое спрошу, — не выдержала Сашуля. — Если моих услуг больше не надо, так мне, значит, надо вернуться обратно в Морки?
— Александра Ивановна, не надо вам возвращаться в Морки, — еле сдерживая раздражение, сказал я. — Вы уже сюда приехали, здесь устроились — и будете работать здесь. Элен буквально через пару дней придет в себя, мы разберемся с терапией, и вы опять вернетесь к иглорефлексотерапии. Пока это все происходит, вы обещали мне сделать штатное расписание. Правильно?
Александра Ивановна приободрилась и с готовностью кивнула.
— Это раз. Кроме того, посмотрите, пожалуйста, где ванны и кабинет физиотерапии. Что там необходимо сделать. Еще составьте перечень оборудования, необходимого для кабинета физиотерапии. — И, вспомнив про своего Сашку, добавил: — Я закину нашему потенциальному поставщику, который обещал помочь с оборудованием.
Сашуля кивнула, запоминая, что ей надо сделать.
— На этом все, — сказал я. — Вы отдыхайте, Элен, а мы пойдем работать.
Мысленно для себя сделал зарубку, что нужно позвонить Фроловой и занятие с Борькой перенести на завтра-послезавтра, пока Элен не войдет в норму.
Потом посмотрел на другого Борьку, который за все это время не проронил ни слова, только буравил меня пристальным взглядом.
Не сговариваясь, мы вышли из комнаты в коридор, Сашуля ушла к себе, и я спросил:
— Ну что такое? Что опять не так?
— Да все не так, — сказал Терновский и кивнул на комнату. — Давай зайдем куда-нибудь, а то здесь слышимость, должно быть, сильная. Не надо, чтобы девочки подслушивали.
Мы прошли в мою комнатку и уселись: Борька на стул за столом, а я — на кровать за неимением второго стула.
— Вот смотри, Сергей, — хмуро сказал Борька. — Даже самая обычная, рядовая ситуация, и ты насилу ее разрулил.
Я вскинулся и был категорически не согласен с его оценкой, но Борька жестом остановил меня. Пришлось сдержаться.
— Ты не смог правильно разрулить эту ситуацию. А представь, если у тебя будет таких пациентов двести? И что ты будешь делать?
— У меня планируется большой штат работников, — сказал я. — Будет кому разруливать все эти дела. Неужели вы считаете, что я буду сам бегать к каждому пациенту и смотреть, что да как? Я начну внедрять систему, а самых интересных пациентов, безусловно, осматривать лично, но у меня будут работать терапевты и другие врачи, которые и станут осуществлять основное лечение. Как пирамида.
Борька покачал головой.
— Что-то я не очень уверен, что у тебя это все получится.
— Да послушайте, Борис Альбертович, — резко сказал я. — То, что произошло с Элен — это просто досадное недоразумение. Она вчера лепила снежки, а у нее пока идет процесс адаптации, и, видимо, с непривычки перестаралась немножко. То есть перегрузилась, на этом фоне, вероятно, сорвался ритм. Утром Элен приняла антикоагулянты, но не сказала об этом. На сам эпизод это не повлияло, но в сочетании с процедурой добавило рисков.
— А если бы она умерла? — сказал Борька.
Я аж вздрогнул.
— Умереть можно в любой ситуации. Можно идти по улице, а тебе кирпич на голову упадет. Если на это все смотреть так, тогда и работать не стоит, и в медицину не надо было вообще идти.
— Ох ты фантазер, Серега, — нахмурился Борька. — Нет, я считаю, ты неправ… Ладно. Хочешь ты заниматься этим санаторием, занимайся. Но не в ущерб диссертации. Я вижу, что ты уперся и тебя не переубедить, так что посмотрим, что у тебя получится. Но имей в виду: в январе ты едешь на новое место, закладывать опыт. Я уже нашел, где это.
— Где? — вскинулся я.
Ответить Борька не успел, потому что на кухне раздался душераздирающий крик тети Нины.
— Что опять?
