из надёжных источников.
— Что дальше? — отец, глубоко спрятанный внутри бесстрастного оябуна большую часть жизни, сегодня брал вверх над профессионалом.
А с другой стороны, со своими можно не сдерживаться — на то они и свои, выписал себе мысленную индульгенцию глава Эдогава-кай. Против спецотряда полиции воевали вместе — значит, не чужие.
Решетников, не сводя глаз с чиновника, удовлетворённо кивнул и стал похож на сытого кота:
— Материалы прямо сейчас будут переданы судье. Всё в порядке.
— Точно?
— В срочных случаях их в прямом смысле «несут руками», — уверенно выдал собеседник. — Это именно оно.
Зампред Коллегии тем временем аккуратно убрал проштампованный второй экземпляр в недешёвую кожаную папку, мазнул взглядом по паре наблюдателей, явно узнал Миёси-старшего — опустил веки на мгновение дольше обычного, качнул подбородком.
Затем развернулся и молча направился к выходу.
За стеклянным барьером сотрудник судейской канцелярии поднялся, захлопнул окошко и тоже куда-то заторопился по служебному коридору.
Решетников зевнул и зажмурился, будто к чему-то прислушиваясь.
— Пытаетесь сориентироваться, что дальше? — пошутил якудза.
— Сверху бумаги уже стоит пометка канцелярии: «Срочно / конфликт интересов / задержание». Её прямо сейчас несут дежурному судье, не «в очередь», — друг дочери будто читал некий сценарий с закрытыми глазами.
Пауза. Мая шестым чувством понял, что лучше помолчать.
— Судья принял бумагу. Быстрое ознакомление, пролистывает ордер. Смотрит на подпись прокурора.
Оябун сделал над собой усилие, чтоб наружу не прорвались эмоции: иногда очень хочется задавать вопросы, но делать этого категорически не стоит.
— Дошёл до аргумента: заинтересованное лицо. Это как красная лампа, я образно, — Решетников говорил тихо, но внятно, его глаза по-прежнему были закрыты.
Логично, сопоставил кумитё, ничуть не сомневаясь в услышанном: в Японии таких вещей боятся. Слава богу, суд плюс-минус независимый, особенно в резонансных делах.
Хафу какое-то время помолчал, затем отмер:
— Судья делает проверку, очень быструю. Судя по конфигурации, он уже принял решение в нашу пользу — через пару минут выяснится окончательно.
Что за конфигурация, Мая уточнять не стал.
Следующие сто двадцать секунд растянулись на сто двадцать лет.
— Странно, звонит не в ту прокуратуру. — Спутник затеял удивляться вслух. — И что он рассчитывает там услышать? А-а-а… Наводит справки у знакомых, чтобы не поднимать волну перед вынесением постановления — горизонтальные переводы.
— Не понял?
— В другой прокуратуре, в которую судья звонит сейчас, есть те, кто хорошо знает личный состав нашей. Нестандартный ход, — друг дочери словно слышал происходящее в другом месте. — Всё, повесил трубку, — логист Йокогамы раскрыл глаза.
— Что там?
— Судья принял нашу бумагу как срочную и добросовестно разобрался: включил формальную логику, проверил выборочно аргументы.
— Уже проверил? Какие аргументы? Простите мою настойчивость, Решетников-сан.
— Он пробил через друзей, точнее, через знакомых отношения между прокурором Морита и той помощницей, Томоко-тян — убедился сам, что они живут вместе. Очень технично сделал, кстати! — хафу уважительно подвигал бровями. — Также, зафиксировал «для себя лично» дружбу двоих прокуроров — нашего и непосредственного начальника девицы.
— Кто бы мог подумать, что подобные инструменты могут использоваться при вынесении судейского решения, — не на шутку впечатлился якудза.
— Нормальные инструменты, — отмахнулся собеседник. — Нам главное, что круг замкнулся: ходатайствовавший об аресте прокурор — заведомо пристрастное, заинтересованное и ангажированное лицо — эту информацию судья добыл лично.
— С нашей подачи, — заметил Мая. — Точнее, с вашей.
— А это уже пофиг, как говорит Уэки Ута-сан. Знаете, я давно замечал: если кто-то что-то подтверждает себе сам, он к этому начинает относиться как к родной информации.
— В смысле, действует решительнее? — сообразил бывший спортсмен. — Не колеблется?
— Да. Судья сейчас абсолютно искренне солидарен с нашим логическим посылом: налицо прямое нарушение закона на этапе инициации ордера — «плоды отравленного дерева». Конкретный прокурор в принципе не имел права выдвигать обвинение в данном случае.
— Хм. — Мая по инерции удивлялся нетривиальным механизмам, которым только что невольно стал свидетелем в суде.
И ведь не расскажешь никому.
Решетников мазнул по оябуну взглядом:
— Это норма, Миёси-сан. Суд рассматривает любые законные аргументы и свидетельства, они же доказательства. Хорошо, что судья попался добросовестный и не тупица: честно сказал своим, когда звонил, что боится. Открыто попросил помощи — ему тут же всё и слили из независимого источника. Подтвердили нашу позицию.
— Чего он, по его словам, так испугался? Какую причину протранслировал? — было действительно интересно.
— Как бы из-за чужих кулуарных интересов не подставили его лично: судья, замешанный в противозаконных махинациях другого государственного органа — не лучший сценарий перед грядущими выборами, — Решетников развеселился повторно.
— И что на текущий момент?
— Судья принял решение: с учётом статуса заявителя (адвокатская палата!), между молотом и наковальней он протискиваться не будет — у прокуратуры свои интересы, у него свои. Интересы эти явно не совпадают, а источник жалобы сильный — не частник, а институция, — охотно пояснил Решетников.
— Неловко у вас спрашивать, есть ли что-то ещё, что могло бы меня успокоить.
— Судья прямо сейчас выносит определение об остановке исполнения ордера. Именно в текущий момент.
— Для меня слишком сложно, — констатировал кумитё. — Можно попроще? Что значит остановка исполнения ордера?
— Это прямо означает, что дальнейшее удержание незаконно и полиция обязана немедленно освободить Миёси Моэко. Её ну очень быстро отпустят, чтобы самим не вляпаться. Смотрите, — Такидзиро кивнул на стеклянный стакан канцелярии.
Давешний клерк, относивший судье ходатайство адвокатуры, вернулся за рабочий стол ещё стремительнее, чем уходил. Он защёлкал по клавиатуре; не вставая, что-то отксерил и принялся звонить по телефону.
— Можем уходить, — хафу воровато оглянулся по сторонам, потянулся и начал подниматься. — Такой звонок суда в полицию — всё равно что приказ. Мы всё же в Японии, а не в Уганде.
— Он звонит в нужный нам участок? — в глубине души Мая по инерции опасался верить.
Приключений у любой якудзы всегда с избытком, однако чтоб всё рассасывалось ТАК, даже если по закону положено — на его памяти случалось нечасто.
— Именно. В течение двадцати минут Моэко выйдет из полиции, можете засекать время. А телефон ей вернут ещё раньше, она наверняка тут же позвонит вам.
* * *
На улице Решетников рысью унёсся в метро, как он сказал, «дальше по маршруту» — подождать лимузин оябуна, чтоб уехать вместе, друг дочери решительно отказался.
«Время! Подземкой быстрее. Спасибо большое — но я сам».
Логично, особенно в это время суток, хотя и не так комфортно.
— Миёси-сан! Вы бы не могли мне уделить минутку?
Мая остановился на месте, не оборачиваясь и давая окликнувшему возможность догнать себя. Голос был смутно знакомым.
Здесь, возле суда? Кто? Работай, память, работай.
— Боялся, что не застану вас! — запыхавшийся человек был одет в
