с нами поехали.
— Извините. Так вышло. Я почувствовала, что не успеваю подать вам знак. Бесноватый уже собрался кинуться на меня.
— Вот даже как? — нахмурился Саблин. — Значит, не только вы их чувствуете, но и они вас?
— Раз на раз не приходится, Юрий Александрович. Мы с моим наставником пытались выявить закономерность, но не нашли её.
— Понятно… Это нужно учесть в нашем деле. Но всё равно не стоит так рисковать собой. Просто отскочили бы в сторону, не ввязываясь в бой. Поймите, Ирина Петровна! Ваша жизнь ценнее всех наших вместе взятых. И это я сейчас говорю не только как мужчина, что по долгу рождения обязан защищать детей и женщин. Я исхожу из практических соображений. Ваш дар уникален, поэтому глупо им рисковать без веской на то причины.
К тому же ваш подвиг наблюдали абсолютно посторонние люди. Представляете, какие слухи пойдут по Петербургу после нескольких таких поединков? А господин Победоносцев мне строго настрого приказал соблюдать секретность вашей миссии.
И ещё… Я нисколько не желаю ущемлять ваши права и свободу, только и как соратник, и как человек буду чрезмерно расстроен, если с вами что-нибудь произойдёт, поэтому дайте мне возможность оградить вас от трагедии. Наша служба слишком опасна, и нет нужды создавать в ней лишние риски.
— Я услышала ваши слова, Юрий Александрович, — виновато улыбнулась я. — Постараюсь не лезть на рожон, когда можно выбрать иной вариант. Да и драться с бесноватыми, оказывается, не самое выгодное занятие. Испачкала и пальто, и юбку. Грязь отстирывается, а мазут вряд ли. Ещё парочка таких выездов и я останусь без гардероба.
— Женщина всегда остаётся женщиной, — с добродушной иронией в голосе произнёс Саблин. — Даже в самой критической ситуации думает не только о победе, но и о своём внешнем виде. И это мне безумно нравится. Как понимаю, у вас есть те же самые проблемы, что и у меня? Готовую одежду купить нет никакой возможности?
— И обувь тоже.
— Я вам дам адреса хороших портных, имеющих прекрасный вкус и берущих относительно недорого за свои услуги. Но вы меня сегодня поразили в самое сердце! Так лихо расправиться с бесноватым далеко не каждому мужчине дано! Ещё и крайне элегантно это сделали! Примите моё искреннее восхищение.
— Элегантно? — рассмеялась я. — Особенно финал у меня “балетным“ вышел, когда картинно на палубе растянулась!
— Не иронизируйте, Ирина Петровна. Да, вы упали. Но сделали это так, словно… Умеете падать. Я одно время всерьёз увлекался борьбой, поэтому на такое глаз у меня намётан.
— Ваш удар дубинкой тоже был не только сокрушителен, но и прекрасен в своей отточенности, — вернула я комплимент. — Кажется, бесноватым с нами обоими не повезло.
— Благодарю, — вежливо склонил голову ротмистр. — И полностью согласен с вашим выводом. Но как следует притереться друг к другу всё же стоит, чтобы… Чтобы ваши наряды больше не пачкались.
Вскоре мы подъехали к зданию, в котором я с удивлением узнала “Кресты” — одну из главных тюрем страны. При мне в том времени её уже закрыли и перенесли куда-то за город, но сейчас она сверкала свежими, местами не до конца возведёнными постройками, ещё не впитавшими в свои стены боль и страдания как справедливо, так и невинно осуждённых узников.
Кареты заехали в ворота какого-то помещения. Ротмистр вышел и предъявил суровым охранникам, державшим оружие на изготовку, странный квадратный жетон. Те сразу расслабились, молча отдали честь и открыли широкую дверь, замаскированную под сложенные у стены ящики. Из двери появились люди, своим внешним видом больше похожие на вооружённых священников, чем на солдат. Взяв нашего бесноватого, они без слов потащили его в секретный проход, который сразу же закрылся за их спинами.
— Вот и всё, Ирина Петровна, — облегчённо выдохнул Саблин, как только мы покинули Кресты. — Дело сделано, и груз благополучно доставлен. Теперь с нашим бесноватым будут разбираться другие люди.
— Не ожидала, что в обыкновенной тюрьме содержат таких преступников. Думала, их в какой-нибудь монастырь отправляют, — призналась я.
— Тюрьма тюрьме рознь, — пояснил Юрий Александрович. — Эта специально проектировалась с расчётом на то, что в ней будут содержать не только простых арестантов. В ней здания построены в форме крестов не просто так. Потайные казематы надёжно укрыты от посторонних глаз, и выбраться из них практически невозможно. Поверьте, ни один монастырь так хорошо не защищён от потусторонних проявлений.
— Не знала. Но зачем вы предложили мне эту поездку?
— На всякий случай. Никто не ведает, какие неприятности нас ожидают в будущем, так что вы должны иметь представление, что делать, если вдруг меня не окажется рядом.
— Да кто меня пустит на столь секретный объект?
— Должны пустить, Ирина Петровна. Уже завтра я позабочусь об этом… Как и ещё о некоторых вещах.
Как только мы въехали во внутренний дворик обер-прокурорского дома, ротмистр построил всех наших солдат и неожиданно для меня роздал всем по серебряному рублю.
— Благодарю за службу, братцы. Не подвели, — тихо проговорил он. — Выпейте по чарке за нашу первую операцию. Такое стоит отметить. Только не увлекайтесь. Сами должны понимать, что в любой момент можете понадобиться во вменяемом состоянии.
— Спасибо, господин ротмистр — за всех ответил ефрейтор Щукин. — И не волнуйтесь: мы службу знаем, поэтому лишнего себе не позволим.
Отдав честь, жандармы разошлись, оставив нас с Саблиным в одиночестве.
— Как жаль, Ирина Петровна, что я не могу вас пригласить в ресторан, — вздохнул он. — Вы больше всех нас заслужили маленького праздника, но я боюсь скомпрометировать вашу честь.
— Не хотите, чтобы меня посчитали шлю… чересчур легкомысленной особой, без сопровождения появляющейся на людях с посторонним мужчиной? — правильно истолковала я. — Понимаю. Хотя, если честно, мне всё равно на чужое мнение. Достаточно того, что я уверена в себе и знаю правду.
— Я полностью с вами согласен, но, к несчастью, правила этикета придумали не мы. К тому же вы молоды и очень привлекательны. Когда-нибудь у вас обязательно появится поклонник. Не стоит разбивать ему сердце грязными слухами о себе.
— Сдался мне такой ухажёр! — хмыкнула я. — Если человек больше верит сплетням, а не своим чувствам, то пусть разбивает своё сердце и остальные части тела в другом месте. Но за комплимент, спасибо. И раз вы отказываетесь кормить меня в ресторане, тогда я накормлю вас… Вернее, Анфиса. Приглашаю на обед!
— А я вот возьму и приму ваше приглашение, Ирина Петровна! — рассмеялся ротмистр. — Пусть и не в шикарном, подобающем такому поводу заведении, но мы заслужили выпить по бокалу шампанского! Тем более, господин Победоносцев до завтра в отъезде и с докладом
