рак варёный. — Боязно… А если не по душе окажусь? Как тогда Пете в глаза смотреть? Придётся обувь иному сапожнику носить.
— Ну так и носи. В чём проблема?
— Просто Петруша рукастый больно. И цену не ломит. К тому же мне всегда быстро чинит, отложив остальные заказы в сторону.
— И это неспроста, Анфичсочка! — подняв указательный палец вверх, глубокомысленно проговорила я тоном опытной “интернетной психологини”. — Особенная ты для него клиентка! Ну а где клиентка особенная, там и девушка не последняя. Поняла, на что намекаю?
— Всё равно боязно…
— Разберёмся! Завтра же пойдём к нему. Я тут внезапно решила, что мне на сапожках каблук уменьшить просто жизненно необходимо. Как и ростом меньше казаться буду, и равновесие держать легче станет. А то ведь сегодня из-за этих неудобных каблуков упасть умудрилась в самый неподходящий момент.
— Как скажете, Ирина Петровна — смирившись с моим азартом свахи, покорно произнесла девушка.
Но исполнить своё обещание быстро не смогла. Следующим утром мы с Анфисой уже почти оделись, чтобы отправиться к этому Петеньке, как внезапно на пороге появился один из наших жандармов.
— Прошу прощения, госпожа Бесова. Но вас срочно вызывает ротмистр Саблин. Экипаж у входа дожидается.
— Что произошло? — нахмурилась я.
— Непонятно. Говорят, что бесноватый какую-то бабу пришиб. Но Юрий Александрович сомневается.
— Едем. Извини, Анфиса, наши планы откладываются.
— С богом, Ирина Петровна, — перекрестила меня служанка. — Вы уж поберегите себя… Страсти-то какие!
На Малом проспекте Петроградской стороны… вернее, ещё на Петербургской стороне, около небольшой лавчонки столпились люди и что-то яростно обсуждали. Внутрь толпе не позволяли пройти наши парни из отряда. Увидев меня, выходящую из кареты, жандармы раздвинули толпу, помогая мне протиснуться сквозь неё. В магазине всё было перевёрнуто вверх дном. Рядом с прилавком лежала мёртвая женщина с явными следами удушения.
— Где ротмистр? — спросила я у караулившего тело Семёна.
— В кладовую бесноватого нашего отволок.
— Что тут произошло?
— Убийство, как видите. Больше ничего не знаем. Сами пять минут назад прибыли и всех отсюда повыгоняли. Самосуд хотели людишки устроить, а командир не дал его совершить.
Я быстро прошла в подсобное помещение. Юрий Александрович с револьвером в руке неприступной скалой возвышался над изрядно побитым мужичком, забившимся в угол и тихо скулившим. Видимо, это и есть наш бесноватый.
— Спасибо, что так быстро явились, — без тени улыбки проговорил ротмистр. — Что можете сказать по этому типчику? Только, Ирина Петровна, близко не приближайтесь. Он не совсем вменяем.
Послушавшись совета, я не стала подходить вплотную к подозреваемому. Присела на корточки, всмотрелась в его лицо. Примерно лет тридцати мужчина явно находился в состоянии паники. Но не это главное. Это не обыкновенный человек, хотя и не чувствуется в нём тьма. Я не раз видела людей с синдромом Дауна и ошибиться не могла, кто передо мной.
— Тебя как зовут? — ласково проговорила я, пытаясь наладить контакт с мужчиной.
— Митя хорошей, — последовал ответ дрожащим баском с детскими интонациями. — Митя маме помогал. Митя маму любит. Не бейте Митю.
— Хороший Митя. Хороший… — легко согласилась я, не повышая голоса. — А Митя видел, что произошло?
— Митя дрова на улице за лавкой складывал. Потом все громко кричали. Митя к маме пришёл, и его обижать стали.
Сомнений не оставалось. Передо мной не бесноватый, а несчастный человек, несмотря на весь свой взрослый вид, остановившийся в развитии на уровне ребёнка. Такой может нанести вред, но состряпать себе даже плохонькое алиби не в состоянии. Ему легче правду сказать, чем придумать сложные для его ума “отмазки”. Я отважилась и взяла Митю за руку. Так и есть. Никаких бесов или желания причинить кому-либо боль бедняга в себе не имеет.
— Это не тварь в человеческом обличии, — пояснила я напрягшемуся ротмистру. — И можно с уверенностью сказать, что непричастен к убийству.
— Слава богу, — облегчённо выдохнул Саблин. — Значит, это дело не наше.
— Но мы ведь уже здесь. Быть может, немного поможем нашей полиции? Зря, что ли, ехали?
— Хотите провести своё расследование? Пожалуй, Ирина Петровна, я поддержу вас в этом благородном начинании, — с лёгким кивком и одобрительной улыбкой на губах согласился Юрий Александрович.
16
— Юрий Александрович, — начала я выяснять подробности. — Как вы вообще здесь оказались?
— Случайно. Утром решил наведаться в казармы к нашим жандармам. Они тут неподалёку находятся. Погода хорошая, поэтому не стал брать извозчика. Иду, наслаждаюсь тишиной и умиротворением. Вдруг слышу крики:“Убивают! Помогите! ”. Причём раздавались они из лавки поблизости. Естественно, я, как и немногочисленные прохожие, кинулся выяснять обстановку. Действительно, злодейство. Молодой человек в драповом пальтишке стоит рядом с убиенной и орёт не своим голосом, вцепившись в этого Митю. Мол, задушил он бедную женщину.
Народец, недолго думая, попытался на эмоциях самосуд совершить… Да вот только не очень этот блаженный Митя на душегуба похож. Вы же, Ирина Петровна, сами видите: дитя во взрослом теле.
— Митя хороший, — довольно проговорил так и не вставший с пола подозреваемый.
— Вот то-то и оно, — кивнул ротмистр. — Если только в буйном состоянии мог мать убить. Но какое тут буйство? Даже отдалённо им не пахнет. Ну я быстро самосуд прекратил вместе с дворником, что хорошо знает это семейство. Потом отправил дворника в казармы с наказом, чтобы прибыл наш отряд. Заодно приказал, чтобы и к вам вестового отправили. Извините за беспокойство, но на тот момент я не исключал, что Митя не такой уж и простак. А вдруг действительно бесноватый? Теперь все сомнения в этом отпали.
— Не стоит извиняться, — улыбнулась я. — Это наша с вами работа. Правильно поступили. Значит, если исключить Митю…
— Митя хороший. Митя дрова складывать умеет и пол мыть. Сейчас пол грязный, и мама спит на нём. Маме холодно, — моментально откликнулся мужичок на своё имя.
— Молодец, Митенька. Ты сиди и не бойся. Тётя и дядя тоже хорошие. Так вот, Юрий Александрович. Раз мы исключили одного подозреваемого, то у нас появляется второй. Тот самый господин, что на Митю…
— Митя…
— Знаю. Хороший. Остаётся указавший на Ми… На убийцу человек. Где он?
— На улице дожидается, — пояснил Саблин. — Я к нему одного из жандармов на всякий случай приставил. Как-никак свидетель не только ценный, но и странный. Терять его не намерен.
— Прекрасно! — довольно кивнула я. — Значит, можем допросить и выяснить недостающие детали. Прикажите привести сюда.
Розовощёкий молодой мужчина в недешёвом драповом пальто и со щегольскими напомаженными усиками мне не понравился сразу. Он явно нервничал, но при этом вёл себя как-то странно. Словно играл роль поражённого трагедией человека. Причём играл бездарно.
