Невостребову, действительно обнаружил при нём пачку банкнот, перетянутых бечёвкой, а также несколько серебряных украшений. В них владелец соседнего магазинчика сразу признал вещи убитой. После таких доказательств Кузьма сник и внезапно расплакался, униженно умоляя о пощаде. Мол, “бес попутал”, и больше никогда ни в жизни подобного не сотворит.
На случай беса я на всякий случай проверила его. Ничего потустороннего. Простая алчная гнида, готовая убить близкого человека ради тощей пачки купюр и нескольких серебряных побрякушек.
— Вот и всё… — выдохнул ротмистр, как только карета с заключённым уехала. — Вроде и радоваться должен торжеству правосудия, а внутри препоганейщее чувство. Мы тут с вами всё: “бесы, бесы”, но нет предела человеческой мерзости. Именно она погубит род людской, а не дьявольские козни.
— Согласна. — также печально ответила я. — Вы, Юрий Александрович, куда сейчас?
— На доклад к Победоносцеву. Думаю, господину обер-прокурору стоит знать не только о нашем вчерашнем деле, но и о сегодняшнем.
— Так нам по пути. Подбросите нас с Митей до дома?
— С Митей? — удивился Саблин.
— Конечно. Не оставлять же его одного? Пусть у меня под присмотром пока побудет.
— Ирина Петровна! — с теплотой в голосе произнёс ротмистр. — Вы барышня небывалой душевной чуткости. Глядя на вас, я снова начинаю верить в человечество. Прошу в карету! Доставлю сей ценный груз с ветерком!
— И под надёжной охраной, чтобы никто по пути украсть не смог, — добавил Семён, с улыбкой накручивая кончик своего рыжего уса.
17
Увидев, с каким гостем я заявилась домой, Анфиса немного растерялась. Но потомственная служанка, видимо, привыкла к различным неожиданностям. Да и всякую размазню господин Победоносцев вряд ли бы взял на работу. Так что Митя был накормлен, напоен и даже слегка к делу пристроен.
Но всё равно безумно трудно с непривычки находиться с таким человеком в одной квартире. Мите было интересно всё. Он залезал в шкафы, трогал мои вещи. На кухне умудрился разбить декоративную тарелку, до этого момента спокойно висевшую на стене. И таких мелочей за остаток дня накопилось немало.
Вечером к нам зашёл Юрий Александрович.
— Как ваш новый жилец? — поинтересовался он.
— Ох, — начала признаваться я. — Сердце кровью обливается, глядя на Митю. Особенно когда про маму спрашивает. Но в остальном… Митя словно ребёнок. Но ребёнка можно остановить, если шалость задумал, а вот взрослого мужика с мозгами младенца — намного сложнее.
Необходимо поговорить с Победоносцевым и пристроить Митю. На улицу его никак нельзя выгонять — долго не протянет на ней. Лавки лишится моментально. Да и мозгов торговать в ней не хватит. С голоду пойдёт воровать еду… Вернее, не совсем воровать. Митя просто плохо различает понятия “своё-чужое”, но для других подобное покажется воровством. Так что незавидная судьба у больного сына Агафьи.
— Я тоже подумал, что Мите не место в вашей квартире, — согласился Саблин. — Но к Победоносцеву с просьбой о помощи ходить не надо. Я немедля заберу вашего приёмыша. Сегодня он переночует в моей квартире. Среди мужчин, так сказать. Ну а завтра отправлю его в наше родовое поместье под Вырицей. Жизнь там тихая, спокойная. Народу мало. Так что пристроим Митю к примитивным делам. Да и присмотр с уходом за ним будет. Не возражаете, Ирина Петровна?
— Ещё как не возражаю! — облегчённо выдохнула я, а следом за мной и Агафья. — Вы мой спаситель!
— И мой тоже… — добавила служанка. — Извините, Юрий Александрович. Невольно вырвалось.
— Получается, сегодня я одновременно спас двух прекрасных дам от одного непосредственного дракона! — рассмеялся ротмистр.
— Дракончика, — с улыбкой добавила я. — Но в целом верно.
— Митя фасоль перебрал, — неожиданно зашёл в комнату наш “дракон”. — Красненькие в баночку. Беленькие в тарелочку. Митя хороший и хочет гулять.
— Какую фасоль? — не поняла я.
— Да это я специально два сорта вместе смешала и попросила Митяя перебрать, — призналась Агафья. — Больше не знала, чем его занять. Думала, дольше провозится. Грешно такое говорить, но мне одновременно и жаль сироту неразумного, и пришибить уже чем-нибудь его хочется.
— Мне тоже. Плохие из нас “няньки” вышли.
— Ирина Петровна, — с добродушным укором, проговорил ротмистр. — Ну не наговаривайте на себя и Анфису. Няньки хорошие, с сердцами добрыми. Но в каждом деле опыт нужен. Тем более в таком, скажем так, специфическом.
— Спасибо за поддержку, — поблагодарила я.
— Не за что. Митя, собирайся. Гулять поедем.
— Даже чаю не попьёте?
— Спасибо, Ирина Петровна, но ещё забот на сегодня хватает. Так что пока рано мне чаёвничать. И я к вам не только за Митей заходил. Завтра вместе идём на доклад к Константину Петровичу.
— И меня Победоносцев вызывает? — удивилась я.
— Да. Дело у нас щекотливое намечается. Да и… Подготовка к нему подстать.
— Заинтриговали.
— Я сам заинтригован не меньше вашего. Лишь одни странные намёки выдал Константин Петрович. Без какой-либо конкретики.
— Митя надел тулупчик и сапожки, — вошёл в комнату наш найдёныш. — Митя гулять идёт.
— И я, пожалуй, пойду, — склонив голову и поцеловав мне руку, произнёс Юрий Александрович. — Честь имею.
— И ничего-то господин Саблин теперь и нестрашный, — призналась Анфиса, как только мы остались вдвоём. — Как ни придёт, то помощь от него или приятности всякие.
— Как-то так и есть, — согласилась я. — Извини, что взвалила на тебя Митю.
— А куда ж его, болезного, ещё девать-то было? Грех большой страждущим людям в помощи отказывать. Но… Всё равно тарелочку жалко. Красивая была.
— Купим лучше прежней, — пообещала я. — Что у нас сегодня на ужин?
— Курочка отварная и бульон к ней. Овощи запечённые. Чай с пирогом. Будет всё готово минут через тридцать. Извините, Ирина Петровна, с Митей завозилась и…
— Даже не думай извиняться. И я, пожалуй, тебе помогу. А то и так почти каждый день с работы позже уходишь.
— Мне за то доплачивают, — призналась служанка. — Да и интересно с вами. Вроде вы и такая, как все, а вроде и нет…
— И насколько я чудная?
— Нет, — возразила Анфиса. — Чудной, то Митя. А вы необычная. И словечки странные иногда вставляете. Зашквар, кайфуша, краш… Никогда таких не слыхала. Да и наши частенько переиначиваете.
— Это как? — заинтересовалась я.
— Ну… Вы залу называете “залом”. Словно она мужского роду.
— А какой же ещё? У нас в … Тамбовской губернии только так и говорят.
— А у нас больше женского. Хотя и среднего тоже встречается. Правда, Ирина Петровна, — призналась девушка, — я не сильна в этих вопросах, так что могу легко ввести вас в заблуждение.
— Ты говори, Анфиса. Не стесняйся, если увидела или услышала ошибку. Я ведь из угла дремучего в столицу приехала,
