на конкурентов, — подсказал я.
— Да, это первое, что все подумают.
— Так что думаете, Сергей Владимирович?
— Ну давайте попробуем «покрутить» этот вариант, — кивнул Ростовцев, — Первый вопрос — место. Где можно устроить такое мероприятие, чтобы была физическая возможность установить фургон в точке с нужным углом обзора? И чтобы это не выглядело искусственно?
— Я подумаю, — ответил я. — Возможно, частный клуб на набережной. С террасой, выходящей на служебную парковку. Так охранники Ардиццоне не будут бояться выводить его наружу. Ведь никаких зданий вблизи не будет. Осмотрят, например, большую парковку. Не обнаружат ничего подозрительного, и он покажется. Или пустующий особняк на Хиллз, который можно арендовать под частный приём. Думаю, место мы найдём. А затем всё организуем там так, как нам удобно. Это меньшая из проблем.
— Согласен. Но второй вопрос — приманка, — продолжил мой напарник, — Вы уверены в своей способности привлечь на ВАШЕ личное мероприятие звёзд первой величины? Людей, ради которых Ардиццоне захочет появиться?
— После успеха премьеры рекламных роликов и разговора с Луисом Майером… Моя компания будет снимать с ним мюзикл. Я буду сотрудничать уже с двумя крупными компаниями. Думаю, смогу. Особенно если подать это как событие для избранного круга.
— Осталось найти фургон, который не вызовет подозрений, — произнёс Ростовцев.
Он снял шляпу, смахнул с неё влагу и, наконец, согласился:
— Всё это рискованно. Но других вариантов у нас на данный момент пока нет. Полиция может в любой момент перейти от вопросов к активным действиям против вас или Уорнеров. Или сам Ардиццоне примет решение о ликвидации проблемы со студией и землёй радикальным способом. Так что… да. Приступаем к подготовке…
Ростовцев снова закурил и тихо добавил:
— Я постараюсь как можно больше разузнать по своим каналам о том — как ведёт дела «Железный Джо» и каков его распорядок дня. На вас — узнать о звёздах, с которыми он бы хотел увидеться, или, может уже находится в неплохих отношениях. Если на вашу вечеринку его пригласят люди УЖЕ из его круга — будет вообще замечательно. Техническая сторона по ликвидации — моя забота. Грузовик будем готовить с тем… третьим человеком, о котором я говорил. Я познакомлю вас на днях. И он тогда сядет за руль. Но надо будет всё это где-то делать и проверять… Причём самим.
— Разумеется. Никаких чужих людей. С шумоподавлением я разберусь сам, — согласился я, — У меня есть старая ферма за городом. Вокруг неё почти нет лишних глаз, потому что соседи далеко. Можно будет готовиться там, — предложил я.
— Отлично.
Мы развернулись и пошли к дороге, пересекая небольшую аллею. Я заметил, что даже шаг у Ростовцева стал как будто твёрже. Он почувствовал мой взгляд и усмехнулся:
— Знаете, Иван Алексеевич, я не сомневался, что вы предложите что-то… «творческое». Да, назовём это так. Но когда я неделю назад сказал вам, что мы должны разыграть спектакль, то подобного размаха, призна́юсь, не ожидал!
Я не ответил. Всё думал о том, как буду стоять рядом с Джо Ардиццоне, улыбаться, чокаться бокалом, смотреть ему в глаза и ждать выстрела. Первая моя «роль». Без права на ошибку. И не на экране кино.
Два человека решили бросить вызов самому могущественному человеку Калифорнии. И заочно его приговорили. Вот только чтобы привести этот приговор в исполнение — нужно очень постараться…
* * *
Тем же вечером. 23:50. Отель «Савой». Лос-Анджелес.
Толстый ковёр скрадывал звук моих шагов. Я прошёл по третьему этажу и остановился перед дверью с номером «312». Огляделся. Кроме меня в длинном коридоре не было никого. Только горничная с тележкой около окна, выходящего на оживлённую шумную улицу.
Записку я скомкал и опустил в карман лёгкого пальто.
«…жди меня в „Савое“. В полночь. Твоё будущее может быть ярче, чем ты думаешь. М…»
Я дождался, пока горничная зайдёт в лифт, и постучал в дверь.
Спустя несколько мгновение она распахнулась. На пороге в небрежно прихваченном пояском халате стояла Мэгги О’Шей…
[1] Вот тут Ростовцев как раз ошибся. Драгна (на удивление) оказался одним из самых везучих и дальновидных гангстеров Лос-Анджелеса несмотря на бурную «молодость» и активную борьбу за влияние. Как раз таки Ардиццоне исчез при невыясненных обстоятельствах в 1931 году, сорвавшись куда-то в ночь практически без охраны, что было абсолютно на него не похоже. Поговаривают, что к этому приложил руку Драгна.
Глава 7
Тайна на двоих
11 марта 1925. 23:50. Отель «Савой». Лос-Анджелес.
Мэгги была поистине прекрасна. Роковой, я бы даже сказал, какой-то нуарной красотой. Да пожалуй, мне, как «киношнику» — такое определение было ближе. Волосы, распущенные и чуть влажные, падали на плечи тяжёлыми волнами. Без той хищной вуалетки, без вечернего макияжа, без сценической позы — воровка выглядела ещё моложе. И опаснее.
— Тебе идёт новый цвет волос, хотя для камеры он будет не так хорош… — сухо произнёс я, разглядывая её рыжие локоны.
— Думаю, камера меня полюбит и такой! — дерзко вскинула носик бестия, — Я боялась, что ты не придёшь.
— Ты оставила мне записку в кармане пиджака, — сказал я, не двигаясь с места, — По-моему, это явно не то, что люди делают, когда боятся, будто человек не придёт.
Она усмехнулась и отступила вглубь номера, пропуская меня. Я быстро осмотрел ванну и соседнюю комнату. Никого.
— Ты всегда так холоден и собран? Прямо как струна. Или только когда рядом женщина? — она закрыла дверь и провернула замок.
От меня не укрылось, что она набросила и цепочку.
Я ответил:
— Только когда рядом женщина, которая уже один раз меня чуть не убила…
Воровка замерла на секунду, затем её плечи дрогнули в беззвучном смехе. Она прошла к небольшому столику у окна, где стояла бутылка виски, два стакана и графин с водой.
— Заходи, не стой в дверях, как телохранитель. У тебя же есть для этого нанятые люди — я видела. Располагайся как дома.
Номер без крикливого шика. Тяжёлые портьеры, приглушённый свет торшера, широкое ложе, накрытое покрывалом с восточным орнаментом. В углу — трюмо с огромным зеркалом, на котором виднелись следы от пудры, и парочка заколок на резной оправе. Здесь пахло духами с нотой жасмина, свечным воском и чем-то ещё. Любой мужчина знает эту смесь ароматов, которая воцаряется там, где начала
