обустраиваться женщина. И его было невозможно ни с чем спутать. Мэгги, похоже, мгновенно преображала всё вокруг под себя — съёмочную площадку и команду, номер в отеле, мужчин, которые бросали на неё завистливые взгляды, где бы она ни появлялась.
— Виски? — спросила О’Шей, уже взявшись за пробку бутылки.
— А у нас будет долгий разговор?
— В Лос-Анджелесе никогда не поздно и никогда не рано для хорошего виски, — она разлила жгучий напиток по стаканам, не дожидаясь моего согласия, — Я же не предлагаю тебе напиваться, Иван. Я предлагаю тебе выпить со мной… Это разные вещи.
Двусмысленность слов меня невольно задела.
Я подошёл к столику и взял стакан, но торопиться с пробой не стал.
— Зачем ты меня позвала, Мэгги?
Она села в кресло у окна, поджав под себя ноги. Халат распахнулся чуть выше колена, открывая белую, безупречную кожу. Я тут же заставил себя смотреть ей в глаза. М-да, что-то я завертелся с этими всеми делами. И даже не перезвонил Лиззи — той девушке из ателье. В конце концов, я теперь подающие надежды перспективный кинопродюсер с собственной компанией, о которой шумят в газетах. Можно заявиться на какую-нибудь вечеринку знаменитостей и уехать домой с одной из миленьких кокеток, которых там пруд пруди.
Только есть нюанс. Я даже физически ощущал, что с женщиной, которая была передо мной — интереснее… Да, именно так.
— Я хочу сказать спасибо, — просто и без лишнего пафоса произнесла О’Шей.
— За что?
— За тот поезд. За то, что не пристрелил меня тогда, в Сан-Франциско. У тебя были для этого все основания. Поверь, я это понимаю, особенно сейчас.
— И эти основания есть у меня до сих пор, — криво усмехнулся я, — Ты знаешь то, что может мне помешать в моих планах, Мэгги. Если вся эта информация всплывёт… Ну предположим ты проговоришься своему бойфренду. Этому Фреду Биглоу. Если он узнает: кто я на самом деле, он же сразу побежит в полицию.
— Не побежит, — она покачала головой, — Потому что я ему не скажу. И никому не скажу.
— А если он начнёт дальше расспрашивать — откуда мы знакомы? Допустим, мы с тобой тогда на ходу слепили историю знакомства в поезде. Кстати, ты ничего другого не могла придумать? — нахмурился я.
— Это самое простое. Говори близко к правде. Так не ляпнешь что-то невпопад, — с улыбкой парировала воровка.
— Ну хорошо, — не сдавался я, — Допустим. Я по глазам вижу, что он жуткий ревнивец. Что, если он узнает об этой встрече?
Мэгги отпила виски не торопясь. Поставила стакан на подлокотник кресла.
— Фред — человек дела, — сказала она, — Ему не нужны мои секреты. Ему нужно, чтобы я была красивой, весёлой и рядом. Пока это так — он не будет копать. А если начнёт… — она усмехнулась уголком рта, — Я умею убеждать мужчин не задавать лишних вопросов.
Я промолчал. Она права — умеет. Как хитро устроила всё на студии и как держится на публике. Мисс О’Шей была прирождённой актрисой. Даже не так… Природной! Из тех, кто случайно врывался в Голливуд Золотого периода и горел на небосводе кино даже ярче, чем профессиональные звёзды, которые годами учились и оканчивали десятки творческих студий и курсов.
Я опустился в кресло и отпил свой виски. Я сделал это только сейчас, после того как девушка сама его попробовала — обаять она может, но доверять я ей не собирался.
Мэгги внимательно посмотрела на меня, и в её глазах мелькнула обида:
— Ты мне не веришь. Я понимаю это, но почему ты не хочешь признать, что я могу быть благодарной. Не спорю, я не ангел, но и не убийца или дура какая-нибудь.
— Ой, не начинай! — скривился я, — Это уже слабый заход. Оставь его для каких-нибудь плохоньких водевилей.
— Ещё чего! — белозубо рассмеялась девица, — «Мэгги О’Шей — молодая находка звукового кино!» — нарочито пафосно продекламировала авантюристка цитату из «Лос-Анджелес Таймс».
Она посерьёзнела и добавила:
— Если уж берёшь какую-то высоту, то надо как минимум на ней удержаться, Иван. Водевили мы перемахнули. Значит впереди — только большой экран!
Девушка встала и прошлась по комнате:
— Призна́юсь, поначалу я думала вытянуть с тебя побольше денег шантажом, — закусила губу девица, из-за чего её личико приобрело комичное выражение, — Но потом передумала — это было бы подло с моей стороны. Лучше скажи мне, почему ты меня дважды пожалел. Не убил, потом не раскрыл. Я правда хочу знать, и для меня это важно. Тем более, я сейчас здесь одна, перед тобой. Мог бы и закончить всё это… В ванной, например, лежит бритва. Провёл по горлу и завтра в газетах напишут, что Мэгги О’Шей, наверное, убил какой-нибудь фанат…
Она чуть повернулась ко мне и развела руки. Разрез халата стал чуть свободнее.
Я не сразу нашёлся с ответом. Потому что правда была сложнее, чем простая благодарность или внезапно проснувшаяся жалость.
— Не знаю, — сказал я наконец, — Наверное, потому что я видел, как ты плакала тогда, на складе. Из-за сестры. Люди, которые плачут из-за своих близких, не бывают полностью продажными. Если, конечно, ты не солгала насчёт сестры.
О’Шей отвела взгляд. На секунду, не больше, но я успел заметить, как дрогнули её ресницы. Девушка подошла к сумочке, порылась в ней и извлекла небольшую фотокарточку. Протянула её мне.
— Вот.
Я посмотрел на снимок. На нём была Мэгги года на три моложе. Рядом стояла девушка, похожая на неё как две капли воды.
Авантюристка тихо произнесла:
— Она сейчас не похожа на себя… После того что эти уроды из Сан-Франциско сделали с ней…
— Как её зовут?
— Лили.
Я вернул фото владелице. Она быстро спрятала его обратно.
— Спасибо, — повторила она, и теперь это слово звучало иначе, — Я никогда не забуду, что ты меня отпустил.
— Может, зря, — вздохнул я, — Потому что ты до сих пор здесь. А должна была исчезнуть. Взять сестру и уехать туда, где тебя никто не найдёт. Не светиться в рекламе, не ходить на премьеры, не давать интервью. А ты…
— А я снялась в твоём ролике, — закончила она за меня, и в её голосе не было ни капли раскаяния, — И
