быстро двигались, перестраиваясь в какую-то новую форму. По моим ощущениям прошло меньше минуты, когда на гобелене появился узор из пауков, напоминавший уходящую вглубь воронку. В какой-то момент пауки замерли и гобелен засветился.
Паучьи нити, которые покрывали мою руку, будто затягивали меня вглубь. Странное ощущение… Я подошел еще на полшага ближе и увидел, как моя рука проваливается вглубь гобелена, а ощущение теплоты при этом заметно усилилось.
— Слушай, парень, может быть, лучше узнаем об этих гобеленах у Гофмана? — услышал я голос наставника.
Однако это был как раз тот самый момент, когда мозг говорит, что чего-то делать не стоит, а рука, тем временем, будто сама по себе тянется вперед. Именно поэтому я сделал еще полшага и почувствовал, как тепло сменил резкий холод, а затем я будто провалился внутрь узора.
Такое ощущение, что паутина просто затянула меня, и последнее, что я услышал перед тем, как провалиться в пустоту, был недовольный крик Александра Григорьевича, который требовал, чтобы я немедленно прекратил.
Вот только именно этого я как раз и не мог сделать, так как вывалился с обратной стороны гобелена, споткнулся и упал на колени, которые отозвались неприятной болью от удара об каменный пол. Охренеть просто…
Боль говорила о том, что я живой и чувствую себя неплохо. Теперь было бы неплохо все оценить и понять, что это было? Я поднял голову и обомлел.
Перед моими глазами был довольно-таки широкий коридор, стены и потолок которого были покрыты тонкой серебряной паутиной. Здесь было тихо и пусто. Я не слышал ни одного звука, кроме собственного дыхания и громкого стука сердца в груди.
— Дориан, ты это видел? — спросил я у своего друга, затем поднялся на ноги и отряхнул колени от пыли. — По-моему, гобелен — это портал.
— Да ладно? — с иронией воскликнул Мор. — Я-то думал это детская горка. Ты какого хрена сюда поперся? Не слышал, что тебе старик говорил? Надеюсь, он тебе всыпет чертей по первое число, чтобы ты не шлялся где ни попадя! Остолоп!
— Не кричи, — попросил я его и дотронулся до покрытой паутиной стены, которая на ощупь оказалась холодной. — Ничего же не случилось, чего ты нервничаешь?
Однако Дориана было не успокоить. Он ругался как пьяный сапожник, без передышки, припоминая мне все, чем можно было меня попрекнуть за последние пару месяцев. Мне же, тем временем, интереснее было узнать, что теперь за моей спиной. Чтобы было виднее, я активировал Светящийся Огонек и обернулся.
Прямо перед моими глазами висел гобелен. Он явно был выполнен рукой того же мастера, что и гобелены с пауками, которые я видел раньше. Правда этот отличался рисунком. На этом варианте пауки были не по всему полотну, а лишь по краям.
Центральное место на гобелене занимала картинка той самой комнаты, из которой я только что сюда пришел. Правда моего наставника на изображении не было.
— Получается, это не просто портал, а врата, — сказал я и подошел поближе к стене. — Насколько я понимаю… Если я сейчас захочу, то могу вновь вернуться обратно в грот…
Только сейчас я понял, что Дориан замолчал. Видимо сделанное только что открытие поразило его не меньше, чем меня.
— Ну так пробуй! — нервно сказал он. — Чего ты ждешь?
Я вновь протянул руку вперед, дотронулся до гобелена и испытал схожие ощущение, что и несколько минут назад. Полотно начало затягивать меня внутрь.
Только теперь я не собирался полностью отдаваться порыву, чтобы оно меня не засосало, и я не грохнулся на каменный пол с обратной стороны. Второго удара мои колени не перенесут. Поэтому на этот раз я попытался контролировать глубину погружения.
Спустя секунду я выглянул из гобелена с обратной стороны и первое, что увидел перед своими глазами — было перекошенное лицо Александра Григорьевича. Он стоял перед полотном белый как мел и смотрел на него выпученными глазами.
— Темников! — заорал он как только увидел меня. — Ты где был⁈ Я уже думал тебя сожрали эти долбаные твари! Ну-ка вылезай оттуда немедленно, пока я не врезал тебе разок Модестом для профилактики!
Меньше всего мне хотелось получать от наставника посохом, поэтому я подался вперед и вывалился на пол. На этот раз я примерно знал, что меня ждет, поэтому падение было не таким болезненным.
— Александр Григорьевич, я понял! — воскликнул я, сидя на полу и радостно улыбаясь. — Эти гобелены — это врата! Они перемещают из одного места в другое!
Чертков злобно смотрел на меня и пыхтел как паровоз. Похоже его не покидала мысль, что все-таки не мешало треснуть меня разок-другой.
Однако нужно отдать ему должное. Видя, что со мной все в порядке, он довольно быстро пришел в себя. Не спеша он подошел к единственному стулу, который был в этой комнате и устало опустился на него. Затем вытащил из внутреннего кармана своего пальто флягу и сделал из нее пару щедрых глотков.
— Рассказывай, — велел он и вытер рот рукавом. — Только медленно и подробно. Упустишь какие-то детали, я тебя прокляну так, что твои праправнуки будут чихать пауками.
Как и просил старик, я рассказал все до мелочей, включая свои ощущения в тот момент, когда касался гобелена, до прохлады покрытых паутиной стен с обратной стороны. Собственно говоря, мне и рассказывать-то особо было нечего, так что даже с учетом всех подробностей, это заняло у меня всего каких-то несколько минут.
— Врата… — задумчиво пробормотал Чертков, после того как я закончил, и приложился к фляге еще разок. — Конечно, как я сразу не догадался? Совсем старый стал… Ясно ведь, что пауки и паутина — это символ связи. Можно сказать, соединения. Если кто-то из Гофманов хотел сделать систему перемещений по поместью, не выходя на улицу, то это вполне логичный вариант.
— Александр Григорьевич, здесь на каждом шагу пауки, — решил я успокоить своего наставника. — Как тут догадаешься, что гобелены — это символ связи?
Мы немного помолчали. Старик спрятал свою флягу и начал задумчиво барабанить пальцами по столу.
— Выходит… Через этот гобелен мы можем попасть в наш дом? — спросил я, пытаясь вспомнить все места, где видел эти полотна.
— В теории так, — кивнул Чертков. — Но это нужно проверить. Пока я уверен в одном, что это явно не ловушка, иначе ты не смог бы из нее выбраться. Было
