на полотне, но вскоре понял — это был паучий дом! Тот самый, который расположился среди елей! Просто я не сразу узнал его из-за того, что смотрел на него с непривычного ракурса.
Даже с учетом того, что мы с наставником рассчитывали на что-то подобное, это стало для нас радостным открытием. Одно дело предполагать и совсем другое — собственными глазами убедиться в том, что в «Берестянке» есть скрытая система переходов, и наша догадка оказалась верной.
Вскоре мы обнаружили и остальные гобелены, которые были расположены в домике гостей и прислуги. Самым последним стал гобелен в гостиной нашего дома, через который мы и выбрались наружу.
Пока я пытался припомнить схему тоннеля и делился этим с Александром Григорьевичем, он занимался тем, что хлопотал около камина. Несмотря на то, что я уже привык к мокрой одежде и практически не ощущал неудобств, немного согреться было бы не лишним.
Довольно быстро выяснилось, что с каминами у наставника не очень хорошо получается. Тот упорно не хотел разгораться, поэтому через несколько минут безуспешных попыток и ругательств, он отправил меня за помощью к Гофману.
Я обнаружил Карла-Людвига рядом с его домом. Сторож вытащил на улицу плетеное кресло и сидел с книгой в руках, наслаждаясь теплым солнышком.
При виде меня Гофман явно удивился. Судя по всему, он никак не ожидал увидеть меня шагающим к нему со стороны нашего дома. Однако лишних вопросов задавать не стал. Быстро сообразил, что от него требуется, закрыл книгу, позвал собак и пошел помогать Черткову.
Карл-Людвиг даже не стал выяснять, почему на мне мокрая одежда, а вместо этого удивил меня другим — просто взял и высушил ее. Как оказалось, старика обучила бытовой магии его мать, и владел он ею не хуже, чем наша Серафима Андреевна.
— Вот видишь, мой мальчик, это лишний раз подтверждает мою теорию о том, что бытовая магия дается не только девочкам, — решил сообщить мне Дориан. — Просто кто-то слишком ленив.
Обычно в такие моменты я напоминал своему другу, что в этом смысле он от меня недалеко ушел, однако сейчас мне было не до того. Я наслаждался теплой и сухой одеждой. Вот же… Как мало оказывается нужно для счастья… Всего лишь теплая одежда и сухие ботинки.
Дар речи снова вернулся ко мне лишь после того, как Гофман с наставником управились с камином, а затем сторож притащил большой кофейник с горячим и ароматным кофе. В какой-то момент я полностью расслабился и сам не заметил, как начал засыпать в своем кресле под разговор двух стариков.
Проснулся я в тот момент, когда Александр Григорьевич делился впечатлениями о том, что нам удалось увидеть, и подошел к гроту. Точнее к тому, что мы обнаружили внутри него.
— Ты предупреждал нас о лягушках? — прозвучал вопрос от него, сказанный таким тоном, что я вздрогнул в своем уютном кресле. — Или там есть кто-то еще?
— Именно о них, — ответил ему Гофман. — Кстати, они не просто лягушки. Это одна из их многих форм. Самая безобидная из всех и принимают они ее лишь в том случае, если чувствуют поблизости истинного владельца «Берестянки».
В этот момент он посмотрел на меня и спросил:
— Как они тебе, Максим Темников? Когда у них хорошее настроение они довольно забавные.
— Не знаю, — честно ответил я и пожал плечами. — Нам не удалось ее толком рассмотреть. Практически сразу после того, как мы ее обнаружили, она удрала от нас в воду.
— Значит вы видели одну, — кивнул сторож. — На самом деле их три. Видимо остальные где-то болтались в этот момент.
— Честно говоря, нас больше увлек гобелен, — сказал я, сбрасывая с себя остатки сонливости. — Вы знали о том, что за ним прячется?
С моей стороны это был не вопрос, а скорее утверждение. Просто лишний раз убедиться в этом. Еще хотелось получить ответ на вопрос — как будет теперь? Карл-Людвиг сможет пользоваться гобеленами по-прежнему либо это доступно только владельцам поместья?
— Разумеется знал, — ответил Гофман. — Это одна из тайн «Берестянки», о которой я говорить не вправе.
Мне послышалось, или он сказал «одна из тайн»? Значит секретная система тоннелей — это не единственное, что скрывает от меня поместье. Ну и когда мне откроется остальное, интересно знать? Видимо этот вопрос легко читался на моем лице, так как дальше Карл-Людвиг сказал вот что:
— Поместье само решает, когда раскрывать свои секреты, поэтому я не могу принимать решение за него, — сказал он. — Хотя мне они известны, скажем так, по праву крови.
— Значит вы знаете обо всех тайнах «Берестянки»? — спросил я.
— Нет, — сторож отпил кофе из своей чашки. — Какие-то из них она открывает лишь своему истинному владельцу. Так уж случилось, что я таковым никогда не был. Но и о тех, что знаю, прошу не расспрашивать. Все равно не скажу.
Собственно говоря, это мне не требовалось. Я был уверен, что рано или поздно они мне и так станут известны. Но вот тем, что первая тайна раскрыта, я был доволен. Тем более, что скрытые тоннели и правда оказались полезны.
Понятия не имею, как именно работала магия секретных переходов, но каким-то совершенно непостижимым образом она помогала в несколько раз сократить фактическое расстояние между гобеленами. Такое ощущение, что внутри окутанных паутиной тоннелей сжималось пространство.
Например, чтобы добраться от подводного грота до паучьего дома, по моим внутренним ощущениям нам потребовалось раз в десять меньше времени, чем на самом деле. А от него до нашего дома и вовсе было рукой подать. В общем, хорошая и полезная штука.
Очень надеюсь, что остальные секреты «Берестянки» порадуют меня не меньше. Осталось только дождаться момента, когда поместье решит, что пришло время поделиться ими со мной.
Собственно говоря, этим разговором и закончился наш сегодняшний день в «Берестянке». Согревшись при помощи магии Гофмана и горячего кофе, я поймал себя на мысли, что меньше всего мне хотелось покидать эту гостиную, в которой горел камин. Еще ни разу за все время пребывания в этом доме он не казался мне настолько уютным и таким родным.
В другой день я бы непременно остался здесь ночевать и не стал бы возвращаться в общагу, но сегодня был не тот случай. Завтра воскресенье, за нами с Чертковым прилетит вертолет, а когда это случится, точно еще неизвестно. Лучше
