горы. Слева тянулась скала, вдоль которой проходил узкий мост, поворачивающий направо и скрывающийся за выступом породы.
Вокруг было множество деревьев, кустарников и цветов, мягко украшающих пространство. Листва тихо шелестела от лёгкого ветра, а запахи смешивались в свежий аромат. Только сейчас я заметил, что здесь дышать чуть тяжелее, чем внизу, но воздух при этом казался необычайно живительным. Никакой сладости, скорее что-то естественное, но настолько непривычное, что я даже не смог бы подобрать слов, чтобы описать.
Место и правда выглядело чудесным для жизни. Каждый день можно любоваться этой красотой. Я сразу представил, как здешние пейзажи должны смотреться на закате.
— Осмотрелся? — спросила Риллиан, явно замечая мой тихий восторг.
— Вроде, — ответил я, продолжая рассматривать округу. — Не ожидал, что у вас настолько красиво.
— Наш народ много трудится, чтобы поддерживать красоту этих земель. Но всегда помни про опасность. Не всё, что красиво, — безвредно.
— Да, обычно, чем ярче животное или растение, тем оно опаснее, если мы говорим про яд.
— У нас не всегда, но во многом так и есть. Я тебя ещё повожу по нашим живописным местам, тебе понравится. А сейчас поползли к моим родителям. Им уже сообщили, что я вернулась, но они точно хотят увидеть меня своими глазами. Как и я их.
— Поползли, — сказал я, отвечая тем же словом.
Риллиан повела меня вправо — туда, где я видел ступеньки.
Когда мы подошли ближе, она пояснила, что когда-то ламии решили сделать в некоторых местах ступени для двуногих гостей, но вскоре отказались от этой идеи, а сами ступени так и остались. Для ламий они попросту бесполезны. Я заметил, что Риллиан по ним ползти было не очень удобно — хвост то и дело едва заметно цеплялся за края.
Поднявшись наверх, мы вышли на небольшую равнину, с которой открывался вид на очередной холм, ещё выше. На нём также располагались дома, и, судя по количеству, несколько десятков точно.
Мы двинулись по вымощенной гладким камнем тропинке к большому, но одноэтажному дому, который примыкал к невысокой скале, будто становясь её продолжением. Стены были ярко-коричневого цвета, а сам дом имел ромбовидную форму. Участок окружал невысокий забор из аккуратно вбитых деревянных кольев. Уже отсюда было видно крытую зону для отдыха со стульями и столом. Всё выглядело ухоженно и богато.
— Заползай, — пригласила она, когда мы подошли к калитке. — Как ты, наверное, уже понял, здесь живут мои родители.
— Да, догадался. А они в доме?
— Наверное. Но я их сейчас позову.
Риллиан отворила калитку, пропуская меня первым.
На участке везде стелился ровный покров низкой травы разных оттенков, включая голубой — такой же, как тот, что я видел на берегу. Пересекали её аккуратные каменные тропинки. По одной из них мы направились к дому, и я заметил широкую террасу, которую раньше не разглядел. Справа открывался ухоженный сад с ровными линиями гряд и явно декоративных деревьев — издалека его тоже не было видно.
— Гарри, объясняю на всякий случай: на своём участке разрешено вести себя так, как хочется, но в пределах разумного, — сказала Риллиан, когда мы оказались возле дома. — Но всё равно дождись, когда мои родители сами с тобой заговорят, потому что они старшие и ты в гостях. Это очень важно. Запомнил?
— Конечно.
— Сейчас их позову.
Не сказать, чтобы я сильно волновался, но всё же заранее подготовился к самым неудобным вопросам, которые мне могут задать. Они ведь ещё не знают, кто я такой и что меня связывает с Риллиан.
В итоге решил, что лучше всего — говорить правду, о чём бы меня ни спросили. К тому же у меня изначально куда более выигрышное положение по сравнению с любым другим двуногим гостем.
И у меня есть кулон.
Глава 13
Вопросы ее отца
Какое-то время мне пришлось подождать, и это даже радовало: скорее всего, Риллиан решила рассказать родителям чуть больше, чем они уже знали.
Вскоре дверь отворилась, и я увидел сначала её мать, а затем и отца. После них выбралась и сама Риллиан.
Они остановились рядом, выровнявшись почти синхронно. Оба молча смотрели на меня. Цвет их кожи и хвостов был тёмно-коричневым, подтверждая то, о чём я уже успел догадаться раньше: возраст ламий раскрывается не только в чертах лица, но и в оттенках.
Одеты они были примерно как сама Риллиан, но куда скромнее: у них большая часть тела скрыта под одеждой. У её матери вместо юбки оказалось длинное платье, закрывающее почти треть хвоста и мягко спадавшее на чешую. Отец носил мужскую одежду, и хотя нижняя часть на хвосте чем-то напоминала юбку, по фасону было видно — это совсем другая вещь. Ламии-мужчины, по понятным причинам, штаны не могли носить.
Несмотря на возраст, мама Риллиан всё ещё выглядела очень хорошо и тоже предпочитала длинные волосы — такие же красивые, как у дочери. Вообще, они удивительно похожи: Риллиан будто её молодая копия. Отец, судя по всему, тоже любил длинные волосы, сейчас собранные в плотный пучок. При этом выглядел он сурово и строго; в чертах лица чувствовалась твёрдость, а его выражение оставляло мало сомнений, что деятельность этого мужчины соответствует внешнему виду.
— Мама, папа, это Гарри, — представила меня Риллиан и посмотрела мне в глаза. — Мы будем говорить на общем, чтобы ты всё понимал.
— Спасибо, — кивнул я ей.
Тем временем её родители чуть приподняли кончики хвостов. Я специально следил за этим, пытаясь понять, насколько они, так сказать, рады меня видеть. И если они для начала поприветствовали вот так, значит, всё не так уж плохо.
— Ты не против? — повернув голову в сторону мужа, спросила мама Риллиан. И голоса у них тоже похожи.
— Нет, не против, — ответил он грубым и командным голосом, словно всю жизнь давал распоряжения подчинённым.
В какой-то момент я почувствовал себя статуей, которая не может проявлять инициативу. Но я же знал: перед старшими лучше не спешить ни с движением, ни со словами, даже простое приветствие должно исходить от них.
Мама Риллиан двинулась ко мне. Когда она приблизилась достаточно близко, вдруг улыбнулась и произнесла:
— Здравствуй, Гарри.
Наконец-то можно ответить.
— Здравствуйте.
— Наша семья безмерно благодарна тебе за — не побоюсь этого слова — подвиг. Мы уже и не надеялись…
Она замолчала, поэтому
