— Ну вот, — сказал я. — А ты, Даня, все осетра ждал.
— Угу, — буркнул тот, улыбаясь.
Васятка сиял так, будто эту рыбу сам голыми руками поймал.
— Я же говорил! Рыба тут имеется!
— Говорил он, — хмыкнул Семка. — Давай уже, добытчик, в котел ее.
Со второй и третьей вершами тоже повезло. В них плескалось несколько хороших ельцов и мелочь в придачу. На добрую уху теперь хватало с избытком.
Пока Даня с Семкой под моим приглядом чистили добычу, Гришата снова сходил к воде проверить как стоят верши.
Я уже предвкушал скорую уху, когда от Хана пришел тревожный сигнал. Тут же замер и, не раздумывая, нырнул в режим полета.
Сверху открылся край балки, по которой бежал ручей. Вдоль русла, продираясь через кусты, шли люди.
Их было трое.
У первого за спиной висело ружье. У второго на боку я разглядел шашку. Он же тянул за веревку третьего, который едва держался на ногах.
Глава 10
Леня Греков
Руки человека, которого тащили на привязи, были перехвачены за спиной. Он то и дело спотыкался, веревка натягивалась, и каждый раз один из конвоиров зло на него рявкал.
Я дернулся и вышел из полета, тряхнул головой, прогоняя подступившее головокружение.
— Гриша? — сразу шепнул Семка, придерживая меня за плечо.
— Тихо, Сема. Тихо, — отрезал я, убирая его руку.
Сомнений не было: неподалеку творилось что-то нехорошее. На представителей власти эти двое точно не походили. Да и зачем бы им тащить пленного по такой неудобной балке, вместо того чтобы идти нормальной дорогой?
Я быстро оглядел своих. Дети, конечно. Подготовка у всех пока так себе. У Васятки с Гришатой и оружия еще толком нет. Да и толку бы от него сейчас вышло немного. А вот братья Дежневы из своих Шарпсов уже могли многих удивить.
— Все сюда, — скомандовал я.
Парни моментально собрались вокруг.
— Слушать внимательно, братцы. Похоже, у нас первая настоящая замятня. Делать будете только то, что скажу.
Я быстро показал им руками, где кому вставать.
— Васятка, Гришата, костер быстро землей закидайте. Потом хватайте наши вещи и хоронитесь вон за теми камнями. Оружия у вас нет, так что в драку сегодня не лезете. И голов не высовывайте, если свинец изо лба потом выковыривать не хотите.
— Поняли, — ответил за обоих Гришата, и они тут же принялись забрасывать угли сырой землей и песком.
— Даня, Семка, видите те валуны? Отсюда сажень сто, может, чуть меньше. Ваша задача — залечь и держать на прицеле тропу вдоль ручья. Там идут двое плохих людей и еще один пленник. Убивать без нужды не надо. Ежели стрелять придется, то бейте по ногам, по плечу. Или рядом, чтобы напужать. Семен, кольт при тебе?
— При мне.
— Держи наготове. Но без моей команды огонь не открывать. Стрелять станете только, если я руку подниму или если увидите, что сам уже не вывожу.
— Васятка, — повернулся я к нему, — из-за камней назад тоже поглядывай. Если кто с той стороны объявится — свистни как умеешь.
— Добре, — ответил он.
Я еще раз оглядел свою ватагу башибузуков и только кивнул. Все-все поняли. И через мгновение они уже разбежались по местам.
Сам пригнулся и пошел вниз по склону. Под ногами сыпался мелкий гравий, но шум ручья скрадывал шаги.
Хан кружил над приближающейся троицей. Я лишь на миг потянулся к нему, проверяя расстояние.
Скоро уже разглядел их отчетливо. Тот, что тащил пленника, был сухой, жилистый, все время вертел головой по сторонам. Второй, кроме ружья за спиной, имел еще и кобуру на поясе. Кинжалы, понятное дело, были у обоих.
Пленник едва переставлял ноги. Шел с непокрытой головой, волосы слиплись то ли от крови, то ли от грязи. На лице темнели здоровенные синяки. Возраст так и не определить.
Я глянул назад. Из-за валуна, где засели братья Дежневы, виднелись два ствола Шарпсов.
Когда до троицы осталось шагов пятнадцать, я понял, что тянуть дальше смысла нет. Вышел из-за камня и негромко, но жестко сказал:
— Стоять. Оружие на землю. Без глупостей.
Все трое дернулись. Даже пленник шарахнулся и тут же осел на землю, потому как ноги у него подломились.
А вот двое варнаков сообразили быстро. Тот, что держал веревку, рванул пленника на себя, будто собирался прикрыться им как щитом. Второй, с ружьем за спиной, не стал тянуться к длинному стволу, а рука его мгновенно нырнула к поясу.
Но к этому я был готов.
В моей руке уже был ремингтон. Я не стал тянуть удачу за хвост и нажал на спуск.
Пуля ударила в кисть. Варнак вскрикнул, выронил револьвер и инстинктивно прижал раненую руку к груди.
Почти сразу второй, с шашкой, отпустил веревку и метнулся к упавшему оружию товарища, но не успел.
Сверху, от валунов, почти разом грохнули два выстрела. Даня с Семкой отработали как по учебнику. Пули врезались в камни рядом с револьвером, к которому тянулся абрек. Брызнула мелкая крошка, что-то ударило его по щеке, и тот отшатнулся.
— Не стреляй! Не стреляй, паря! — завопил он.
— Рожей в землю! — рявкнул я, шагнув ближе. — Живо!
Он рухнул сразу, не испытывая судьбу.
Пленник к этому времени сидел на камнях, ошалело переводя взгляд с меня на раненого, а с того, на другого абрека.
— Тебя это тоже касается, — показал я раненому револьвером, в каком положении желаю его видеть.
Тот послушно начал опускаться, не выпуская из руки свою развороченную кисть.
— Даня! Сема! Держите их на прицеле. Если попытаются встать, то бейте на поражение! — крикнул я, не оборачиваясь.
— Добре! — отозвался сверху Семен.
Я подошел к раненому.
— Если жить хочешь — руки за спину. Перемотаю, а не то кровью истечешь.
Он зло глянул на меня через плечо, но подчинился. Пока медленно заводил руки, я полоснул ножом по краю его же рубахи, оторвал широкую полосу ткани и наскоро перетянул ей руку. Потом связал кисти за спиной.
— Васятка, Гришата, выходите. Даня с Семкой, вы на месте, — крикнул я.
Мальчишки тут же выскочили из-за камней. Лица у них были бледные, но глаза горели.
— Веревку сюда.
Я сразу начал учить их на месте. При них же обыскал второго варнака, вытащил из-за голенища нож, снял с пояса кинжал, отстегнул шашку.
— Смотрите, хлопцы. Один всегда держит супостата на прицеле, второй вяжет. А ежели такой возможности нет, так сперва лучше чем-нибудь тяжелым по голове приложить, а уж потом веревку готовить.
Пленник наконец-то зашевелился и прохрипел что-то невнятное.
— Тихо, — сказал я уже ему. — Ты как, братец?
Он открыл рот, но сначала только сипел.
— Воды… — выдавил наконец.
Я достал флягу, перерезал ему путы и дал в руки. Он жадно присосался, едва не захлебываясь.
К этому времени Даня с Семкой уже спускались к нам, держа винтовки наготове.
— Сема, собери все железо и к костру снеси, — кивнул я на валяющееся вокруг оружие.
Братья двинулись выполнять. Я еще раз огляделся. Похоже, сюрпризов больше не намечалось.
Потом, уже у костра, я заставил всех четверых по очереди повторить, как правильно вязать пленного. Кроме Васятки, у всех вышло недурно. У того руки еще подрагивали, и узлы сперва получались ненадежные. Я тут же велел переделывать, пока не сделал как надо.
Костер мы заново разожгли быстро. Котелок с недоваренной ухой вернулся на место, и скоро по балке потянуло таким запахом, что у всех без исключения животы заурчали.
Ленька, а пленник оказался как раз Ленькой, смотрел на котелок с такой жадностью, что я сперва налил ему лишь полмиски и сунул ломоть хлеба.
— Не спеши, — предупредил я. — Видать, оголодал ты крепко. Сейчас помалу. Съешь это, а через часок еще дам. Горячее тебе сейчас впрок пойдет, и полезно будет.
Он часто закивал и принялся есть так, будто ложку кто-то сейчас отберет.
Остальные тоже расселись с мисками, но уже поспокойнее. После всей этой кутерьмы уха зашла как родная.
