Он вздохнул и продолжил:
— А Семен наоборот. Работал тем клинком как обычно, без изменений.
Туров глянул на парней и тихо добавил:
— Я даже забеспокоился, как бы Даня себе чего не отхватил на радостях. Слишком уж его разобрало от твоей Прохоровской шашки.
Я потер переносицу и невольно усмехнулся.
— Ну и задачку ты мне вывалил, Семен Феофанович.
— А я тебе давно говорю, — буркнул он. — С шашками этими не все просто. Было бы просто, давно бы уже все разложили. А тут выходит, что волк к Александру тянется, а медведь — к Даниле Дежневу. Да еще и по-разному у каждого в руке себя ведет. И почему он на Семена не отреагировал?
Я помолчал.
— Дык, Семен Феофанович, люди-то разными рождаются. Даже близнецы и то с разным нравом, умением и повадками, хоть по лицу и не различишь. А тут у нас просто братья, погодки.
— Это да… — протянул Феофанович.
Он посмотрел на меня прямо.
— Теперь думать надо. Особливо по Сомову. Ему на полевую службу скоро заступать. Вот ты и решай: доверить ли другу тот клинок али еще кого испробовать.
— Вопрос непростой, — вздохнул я. — И дров поспешным выбором наломать нельзя.
— Как уж есть, — развел руками мастер.
С двора донесся Данин кашель. Ему вторил Семен, что-то коротко бросивший брату, видно, подзадоривал, чтобы не отставал. Новички и вовсе выбились из сил.
Туров скривил рот.
— С Александром твоим так и так думать надо скорее. Пока он рядом. Потом служба засосет, и уже не успеем посвятить его в эту тайну. А хорошо бы понимать, что он тем клинком и вправду может. Не просто же так звери разные на них выбиты. У меня вот на клинке зубр. Поменьше, конечно, и не чета твоим шашкам, но все ж. А я до сих пор в толк не возьму, отчего именно зубр. Может, саму эту загадку нам и вовсе не разгадать.
— Может, и так, — пожал я плечами. — А с Асланом, думаю, многое уже понятно. Он ведь Александр Сомов, в жилах у него кровь старого казачьего рода. А то, что в горах родился да батюшка у него магометанин, не его печаль. Так судьба сложилась. Важно другое: сила родовой шашки в нем отозвалась. Мы ведь про деда моего говорили, и у него, кажись, такого с нашей не было никогда. По крайней мере, мне он о том не сказывал.
— Угу, — промычал Туров.
Он вдруг повысил голос, так что я вздрогнул:
— Хватит круги мотать, хлопцы!
Пацаны потянулись к нам. У всех рожи красные, рубахи мокрые, хоть отжимай. Даня, едва отдышавшись, тут же покосился на нас, будто по лицам хотел прочитать, о чем мы тут шептались.
* * *
От Турова я уехал с тяжелой головой и еще большим количеством вопросов. С одной стороны, дело с клинками наконец-то сдвинулось. С другой, легче от этого не стало. Теперь главное было не ошибиться с выбором.
А кроме того, навалились обычные дела. Для отряда нужен был свой курень. И не просто крыша над головой, а место, где все будет устроено по уму.
Уже на следующий день Дмитрий Антонович вытащил меня смотреть выморочный курень, который, по его словам, из всех прочих лучше подходил под наши хотелки.
Стоял он на краю станицы. От нашего дома идти минут пять пешком. Рядом пустырь да выгон для скота удобный, так что шум моих башибузуков соседям поблизости мешать не должен.
Снаружи двор выглядел неказисто: плетень местами просел, ворота покосились, крыша на одном сарае просила правки. Но чем дольше я ходил по двору, тем яснее понимал: для базы место годное.
Сам курень был двухэтажный. Наверху жилые комнаты, светлые, с окнами как надо. Внизу посредине стояла печь, что зимой, видать, грела и низ, и верх. Ее бы только прочистить хорошенько. Тут со временем и столовую можно устроить с большим столом, и кухарке место будет харчи варить. Имелись и просторные сени.
Позади куреня стояли хлев, амбар и сенник, конечно, наполовину разваленный, пустой, но место под него выбрано удачно. По всему выходило, что здесь и жить можно, и хозяйство вести. Правда, если я всерьез решу каждому по коню справить, то сюда они уже не влезут. Значит, хлев потом придется переделывать в конюшню. И сеновал поправить тоже необходимо. Еще отдельно стояла стряпка, а рядом с ней небольшой стол. Летняя кухня нам точно понадобится, только место это придется расширять.
— Ну как? — спросил Дудка, щурясь от солнца.
— Жить можно, — сказал я. — Даже хорошо можно, коли покумекать да руки приложить.
— Ну, кажись, с руками у тебя справно, — усмехнулся он. — Вона у себя на подворье порядок навел. Да еще и помощники имеются.
— Сладим, будь о том покоен, Дмитрий Антонович, — улыбнулся я.
Я еще раз прошелся по второму этажу. Мысленно уже ставил вдоль стен двухъярусные кровати. Обычные кровати тоже влезли бы, но с ними будет теснее. Ладно, то решим опосля. Нужен еще большой стол под навесом, бочка под воду, ящики для личных вещей. У одной стены можно будет устроить место под учебу: длинный стол, чтобы трое, а то и четверо при надобности усесться на лавки смогли. Во дворе надо вкопать столбы под турник, а там, глядишь, и до брусьев дело дойдет.
Хвататься за все разом нужды не было. Конюшню, думаю, лучше уже на будущий год оставить. Хотя подумать стоило: вон этим летом сколько трофейных коней было. Размести их по уму тогда, и на первое время для отряда сгодились бы.
— Сперва крышу на сарае поправим, — вслух рассуждал я. — Потом печь почистим. Окна тут надо промазать, но это уже ближе к зиме. Ну и со спальными местами решить. Еще в амбаре кой-чего поправить. Отмыть все как следует, проветрить, и тогда будет отлично.
— Вот и добре! — хмыкнул Дудка.
Семка с Данилой, которых я притащил с собой, слушали молча, но все облазили и уже прикидывали, где станут жить. Похоже, до отдельного дома эти сорванцы пока не созрели. Да оно, может, и к лучшему, так хлопот меньше.
Васятка с Гришатой сперва куда-то подевались, а потом вылезли из сеновала, чихая и отряхиваясь от пыли.
— Что, парни? — спросил я. — Все облазили?
— Не все еще, Григорий, — с улыбкой ответил Васятка. — Но куда сено скирдовать, уже проверили.
Даша с Аленой и Настей пришли позже поглядеть. И в тот же день, не откладывая, вся наша банда принялась наводить порядок в курене и во дворе.
Пыль стояла столбом. Позвал я и Мирона, чтобы тот сладил все по большому списку. Мы вместе прошлись по второму этажу, где мальчишки станут жить, и решили, что лучше ставить двухъярусные кровати, что я начертил на листе бумаги. Не грубые, как обычно, а аккуратные, но крепкие. Всего шесть штук — по три в каждой из двух комнат. Еще двенадцать ящиков под личные вещи, что-то навроде матросских рундуков.
Нужны были крючки под одежду, а ее будет немало, полки для припасов на первом этаже, стол обеденный для общей столовой, еще один пойдет на улицу. Да и навес возле стряпки подновить придется.
В общем, работы Мирону я задал немало. Подключил и Сидора, которому досталось важное дело. Тот будет поправлять плетень.
И как-то все сразу закрутилось, завертелось, что я и не заметил, как в этих хлопотах пролетели два дня.
За это же время удалось сговорить и Пелагею Колотову. Предложил ей помогать нам по хозяйству. Она обрадовалась: детей кормить надо, а лишняя копеечка вдове точно не помешает. Заодно договорились, что своих малышей она будет кормить с нашего стола, чтобы не кашеварить по несколько раз на дню. От нас не убудет, а ей шибко легче станет. За это она меня от души поблагодарила.
Так что сегодня мы впервые завтракали за общим столом после тренировки уже на нашей базе.
Васятка с Гришатой сразу облюбовали турник, который мы успели поставить во дворе, и даже за эти дни показали недурной прогресс.
Вот только Аслана не было. Его сперва отправили в разъезд, а потом, почитай сразу, по делам атамана в Пятигорск. Какой-то груз сопровождать.
А я, глядя на своих запыленных архаровцев за общим столом, все яснее понимал: надо озаботиться одеждой для парней, да и про себя не забыть. Форма не просто так у военных придумана. Она и уравнивает, и отношение к делу меняет. Проверено уже не раз. Значит, надо просто брать и пользоваться тем, что работает.
