неплохо держал лицо, но от этих слов его глаза всё-таки расширились.
– С момента смерти отца, Офелия кормила меня какой-то дрянью, и Майгор утверждает, что это был яд. Скорее всего Офелия действовала по приказу лорда Бертрана Майриса, и всё это время я была не в себе. Потом ударилась головой и что-то изменилось. Кажется, меня спасло само Провидение. Я говорю это для того, чтобы вы понимали – я уже не та девчонка, которую вы знали.
– Да, вижу, – тихо и максимально вежливо ответил он.
А я продолжила:
– Мы можем попробовать. Прямо сейчас меня интересуют, прежде всего, обитатели этого дома. Поведение некоторых из них мне не нравится. Я хочу, чтобы вы присмотрелись и составили собственное мнение. Потом мы наши выводы сравним.
Виргил кивнул.
– Попробуем, – подчеркнула я. – И, если меня что-то не устроит, расстанемся.
– Да, леди Алексия. Я понимаю.
Я натянуто улыбнулась и отступила. Отвлеклась, чтобы заметить тень, мелькнувшую в узком придверном окне.
Затем был стук в дверь, спешащий к этой двери Хайс, и моя уже искренняя улыбка – на пороге обнаружился императорский племянник.
Нэйлз выглядел как ходячая антиреклама алкоголя – зелёный, несчастный и, даже в выглаженной одежде, помятый. К слову, сегодня, в виду того, что день был самым обычным, мы шли в академию без всяких мантий. Просто как есть.
– Доброе утро, – поздоровалась я.
– Абсолютно недоброе, – ответил парень.
Прозвучало так, что захотелось предложить ему тазик.
Меня прямо-таки подзуживало похихикать, напоминая про вчерашнюю браваду. Но я не стала – я ж не садист!
– Ты за мной? – уточнила весело. – Тогда поехали. Я готова!
– Ага, как же.
Я удивилась. Решила, что парень сомневается в моей готовности и ждёт подтверждения мифа о том, что абсолютно все девушки собираются невероятно долго. Но причина бурчания заключалась в другом.
Она стала понятна после того, как мы вышли на крыльцо. Там, на улице, снова стояла толпа, которая желала избавиться от клятв, данных моему роду. Пусть мы уже спешили, но отказывать людям я не стала. Тем более Хайс пояснил, что большинство из них ждали меня ещё вчера, и только ближе к ночи ушли.
Пользуясь подсказками всё того же Нэйлза, я избавила людей от конфликтующих меток, и на этом всё, мы таки уехали.
Настроение снова было солнечным, только где-то на грани сознания маячила мысль о том, что я снова что-то забыла. Может пора обратиться к опыту прошлой жизни и завести если не ежедневник, то хотя бы блокнот?
Глава 11
Получасом позже, академия
Дрэйк вошёл в аудиторию за минуту до звонка и обвёл сидевших за столами первокурсников насмешливым взглядом. Юноши, в большинстве своём, страдали – и это было хорошо!
Чем быстрее они поймут всю пагубность лишних возлияний, тем здоровее и сильнее будут, причём не только физически. Ведь алкоголь штука коварная, разрушает не только тело, но и дух.
Вторым поводом ухмыляться был вчерашний финт – Дрэйку доложили о споре касательно Алексии. О позиции первокурсников, которая была не столько логична, сколько смешна.
– Доброе утро, студенты! – С этими словами Дрэйк приблизился к первой парте и поставил перед Алексией стакан.
Пространство наполнил аромат кофе, леди посмотрела благодарно и одновременно жалобно.
– Что такое? – спросил Дрэйк не понимая. А потом закатил глаза, сообразив, куда направлен её взгляд.
Алексия смотрела на второй стакан. То есть одного кофе ей мало?
“Ещё чего,” – фыркнул высокий лорд мысленно. Даже отвернулся, чтобы отправиться к кафедре, но ощущение чужого жалобного взгляда было слишком сильным.
Секунда, и Дрэйк всё-таки не выдержал.
“Да бери ты, бери!”
Второй стакан кофе остался на той же парте, а девица расцвела, абсолютно довольная происходящим. Зато настроение самого Дрэйка несколько просело. Это вылилось в пару ехидных реплик о жадности, которая не доводит до добра.
Студенты слушали внимательно, привычно ловили каждое слово. Алексия тем временем радостно попивала из стакана и продолжала сиять.
Дрэйк мог прицепиться, но не стал – вместо этого перешёл к изложению теоретической части применяемых на пурпурном факультете медитаций. Они отличались от общепринятых. Сегодня первокурсникам предстояло попробовать технику быстрого восстановления резерва, но прежде этот резерв предстояло опустошить.
– Мы все помним, что полноценное обучение магии происходит именно здесь, в академии, – сказал он веско. – Более того, полное созревание магического потенциала, которое гарантирует безопасность применения силы для мага, обычно происходит к восемнадцати годам. Но всех вас, разумеется, чему-то да обучали. Все вы, так или иначе, уже занимались опустошением и наполнением резерва. Прямо сейчас выберите самое эффективное из своих заклинаний, чтобы выкачать резерв.
Парни, включая тех, кто морщился от похмелья, задумались, а Алексия вдруг встрепенулась. На Дрэйка опять смотрели пристально и жалобно.
Он снова не выдержал:
– Что?
Леди встала и приблизилась, чтобы прошептать:
– Лорд Дрэйк, я знаю только одно заклинание, но когда применяю его публично, вы не очень-то рады.
Миг на осознание, и высокий лорд сильно пожалел, что девица учится на его факультете. Зато сама Алексия пожала плечами и, решив, что прямо сейчас Дрэйку всё равно, заозиралась в поисках подходящего предмета.
– Стоп, – бросил Дрэйк недовольно. – Идём.
Он указал на дверь, за которой располагалась лаборантская. Девушка с фиолетовыми волосами подчинилась, и вскоре они оказались вдвоём.
Алексия осмотрелась и сначала нацелилась на большой кусок специфической железосодержащей руды, который использовали для демонстрации принципов естественного искажения магического поля.
Дрэйк снова остановил и лично нашёл среди сложенного в лаборантской хлама железный шест.
Девушка взяла его, прикрыла глаза и почти сразу пошатнулась. А значительная часть металла преобразилась. Дрэйк недовольно прищурился – подобная трансформация, хоть и считалась самой элементарной, потому что использовала не заклинание, а принцип, была в действительности не проста.
Однако комментировать Дрэйк не стал – просто ухватил леди под руку и вернул в аудиторию. Их встретили ошарашенными взглядами.
Дождавшись, когда Алексия сядет на своё место, Дрэйк спросил:
– Все готовы?
Увы, готовности не было. Парни всё ещё сливали магию, тратили кто куда.
Один гонял под потолком воздушный вихрь, другой кидал на парту временную маскировку, третий заставлял свою тетрадь левитировать. Четвёртый накладывал на стену иллюзию, пытаясь превратить каменную кладку в объёмный цветущий сад.
Пришлось ждать. К непосредственной медитации приступили лишь через четверть часа. При этом Дрэйк напомнил, что поза и обстановка не имеют значения, и
