на него:
— Лёня, я даже не хочу спрашивать, почему ты интересуешься целебными мазями для потенции…
Леон открыл рот, но сразу закрыл и покраснел.
— Лучше расскажи, — продолжил я. — Что за проклятый дом, который конник не может продать?
— Да обычный дом на окраине. Старый, но большой. Раньше там жил кто-то, потом ещё кто-то, и все они то ли умерли, то ли сбежали, вообщем никто там не задерживался. Местные говорят — проклятие, ночью оттуда звуки странные доносятся. А конник получил его в наследство от отца, Варена кажется, он тоже кони двинул в том доме.
Внезапно он остановился и заливисто расхохотался. Видимо его так позабавил получившийся каламбур про отца конника, который двинул кони. Ну просто детский сад…
Я откинулся на траву и посмотрел на небо. Проклятый дом, который невозможно продать, хозяин отчаялся и готов избавиться от него за любые деньги. В моём мире я видел десятки таких объектов. Квартиры после пожаров, дома с «плохой историей», участки рядом со свалками и кладбищами. Продавцы опускали руки и были уверены, что это невозможно продать, но только не для меня.
— Значит так, у нас есть план, — уверенно сказал я.
— У нас? — хмыкнула Ариель.
— У меня, — поправился я. — Но вам понравится.
* * *
Отряд королевских стражников отправился в Шерин с суточной задержкой. Всё было как всегда: кто-то напился накануне и опоздал, кто-то — ещё не вернулся с прошлого задания и ему пришлось искать замену, а потом выяснилось, что лошадей забыли подковать и под гневными взглядами стражников кузнец спешно исправлял это недоразумение.
А ещё был молодой рекрут Алгор. Он просто не явился на рассвете, как было приказано. Появился лишь на следующий день и молча сел в седло, не объяснив ни слова.
— Где тебя носило? — не выдержал Хорак, когда они наконец выехали за городские ворота.
— Дела, — коротко ответил рекрут, не поворачивая головы.
— Какие ещё дела? — возмутился старший офицер. — Командующий приказал выехать ещё вчера!
Алгор промолчал, ведь он лучше других понимал что потеря целого дня может быть критичной, но в этой задержке не было его вины. Вчера рано утро он получил приказ явиться к его дяде. Лорд Дрейвен редко приглашал племянника к себе — обычно их общение ограничивалось короткими записками и парой слов на семейных ужинах, но в этот раз он захотел поговорить лично.
Эта встреча была странной. Алгор прождал дядю до обеда, а затем тот просто начал интересоваться куда едут стражники, кого ищут, сколько человек в отряде и целью их поездки. Спрашивал спокойно, между делом, а Алгор в присущей ему манере отвечал ровно и по существу. Но затем дядя сказал одну фразу, всего одну и теперь Алгор не мог перестать думать об услышанном, раз за разом прокручивая её в голове.
Конь под ним фыркнул, споткнувшись на камне. Алгор машинально выпрямился в седле и посмотрел на дорогу, уходящую за холмы. Два дня. Может три, если Хорак продолжит останавливаться в каждой деревне, чтобы «проверить обстановку и допросить свидетелей», а на деле — выпить пива и размять затёкшую спину.
— Рекрут! — окликнул его один из солдат сопровождения. — Далеко ещё?
Алгор обернулся: четверо всадников растянулись по дороге, а Хорак ехал последним, кривясь при каждом шаге лошади.
— Два дня, — ответил Алгор и снова посмотрел вперёд.
Глава 11
Шерин
Когда мы вернулись, конник сидел на том же ведре, в той же позе и с тем же выражением лица. Мне даже показалось, что он вообще не вставал с места, отчего я недоверчиво взглянул на Леона. Но затем мужчина бросил чуть удивлённый, но довольный взгляд на него и я понял, что Леон не врал.
— Опять ты, — буркнул конник, переведя взгляд на меня. — Денег накопил?
— Есть предложение получше, — сказал я.
— Лучше денег бывает только больше денег, — философски заметил он.
— У тебя есть дом на окраине. Дом твоего отца, Варена, так? — спросил я, внимательно наблюдая за его реакцией. — И ты не можешь его продать, потому что весь Шерин считает его проклятым?
Конник посмотрел на меня с интересом, точнее с подозрением, но для начала и это неплохо.
— Допустим, и что? — медленно сказал он, а затем недовольно взглянул на Леона с немым выражением «ну ты и болтун».
— Я продам его дороже, чем ты рассчитывал, а разницу между ценой продажи и стоимостью трёх лошадей оставишь себе.
Он молчал секунд пять, словно ведя эти сложные расчёты, а потом хмыкнул:
— Парень, этот дом никто не купит даже за пять золотых. Люди обходят его стороной, а последний бродяга, что решился там переночевать, утром бежал до городских ворот не оглядываясь. За сколько ты собрался его продавать?
— За полную стоимость, — спокойно ответил я.
— Ты либо самый умный человек, которого я встречал, либо самый безумный, — покачал он головой.
— Обычно это одно и то же, — пожал я плечами. — Значит так: если я продаю дом за пятьсот золотых или больше, ты отдаёшь нам трёх лошадей. Если не продаю — ты всё равно ничем не рискуешь.
Он молчал, что-то прикидывая в голове. Я видел, как в его глазах борются скептицизм и надежда. Скептицизм побеждал, но надежда не сдавалась.
— За пятьсот… — повторил он, словно пробуя цифру на вкус. — Знаешь что, если ты продашь эту развалину за пятьсот золотых, я тебе не только лошадей дам, но ещё и сверху доплачу, потому что это будет чудо почище любого проклятия.
— Договорились, — протянул я ему руку.
Он посмотрел на неё, потом на меня и крепко пожал.
— Договорились, — сказал он. — Но учти: я ни в какие чудеса не верю. Так что когда у тебя не выйдет — готовь шестьдесят золотых за лошадей и без них ко мне даже не суйся.
В этот момент Леон, который всё это время стоял за моей спиной и на удивление молчал, вдруг сделал шаг вперёд.
— А за скромную плату в пять золотых, — хитро начал он, — я могу помочь решить твою другую проблему. Ну, ту самую. С потенц…
Он не успел договорить. Конник побагровел, вскочил с ведра и схватил Леона за шею.
—
