Лондона, которой ехали и мы.
Но при нынешних обстоятельствах я даже была рада тому, что мы не задержались в столице. Наша карета неспешно, но уверенно двигалась в нужном нам направлении. Где-то там южной части Лестершира на границе с Нортгемптонширом и Уорвикширом были владения кого-то из родственников Миледи и Люси Перси. Там был приют, в который так стремилась попасть Исабель. Там же недалеко был и дом бабушки Миледи.
Примерно через час после того, как мы проехали по окружной дороге Лондон, и продолжили свой путь дальше на север, карета с гербом остановилась у таверны на перекрёстке трёх дорог. Эта остановка не была запланированной. Но благородная дама решила, что её собачка хочет прогуляться.
На самом деле, собака преспокойно проспала бы и всю дорогу до места назначения. Но раз хозяйка решила, что ей, то есть собаке, должно выйти прогуляться, то так и было сделано.
Благородная дама изъявила желание пообедать в отдельном номере в трактире. После чего мы снова двинулись в путь. Мне казалось странным, что дама так и не задала нам с Исабель ни одного вопроса. Кто мы, откуда и куда направляемся? Всё это не волновало благородную леди.
Память Миледи молчала. А стало быть, эта женщина точно не была мне знакома. Но её поведение вызывало подозрение. В итоге я пришла к мысли, что она всё же использует нас, как ширму. А незапланированную сделали специально. Чтобы в случае чего, если спросят работники и посетители постоялого двора смогли подтвердить, что карета с гербом останавливалась здесь, и в ней было три пассажирки, служанка, лакей и кучер.
Выходило так, что невольно мы с Исабель стали частью какого-то хитроумного плана. Разгадывать который я не хотела. Главное, что мы смогли уехать из Дувра. Вот что меня заботило на тот момент больше всего.
После плотного обеда, мы снова двинулись в путь. Меня на полный желудок разморило, и под чтением псалмов я уснула.
Сколько мы проехали после остановки, я точно не знала. Проснулась я из-за того, что карета накренилась в сторону, я скатилась к стеночке и прищемила лапу собаке, за что и была укушена. Но не было времени жалеть себя, пришлось успокаивать собачку, которая перепугалась больше всех. Ни служанка благородной леди, ни сама леди, ни тем более Исабель не выказали никакого страха или же растерянности. Создавалось впечатление, что поломка транспорта это вполне ожидаемая ситуация в дороге.
‒ Сломалось колесо! ‒ сказал лакей, открыв дверцу кареты.
Он помог всем нам выбраться из накренившийся на один бок кареты и отчитался перед хозяйкой.
‒ До Вертон‒Грасса уже рукой подать. По полям, на прямик на лошади я доберусь туда за полчаса, и вернусь с подмогой и новым экипажем.
Вторая незапланированная остановка была уже не в людном месте.
Колесо сломалось на дороге в лесу. День уже клонился к вечеру. Мы и не заметила, как стемнело. Кучер зажёг все четыре фонаря на карете. Молчаливая служанка достала откуда-то из багажа своей хозяйки два стульчика. Пожилая дама села сама и усадила рядом с собой Исабель, которая продолжила чтение церковной книжки.
Как у этой девочки ещё голос не сел и мозги не закипели от столь длительного чтения вслух, я и представить себе не могла. Но Исабель не выказала ни какой усталости. Она продолжила читать с таким же воодушевлением, с которым начинала читать утром.
Лакей с подмогой вернулся часа через полтора, а то и все два. За это время я многократно обошла карету, даже собака уже устала за мной ходить кругами и, забыв о своём благородном происхождении, улеглась прямо на траву у ног своей хозяйки. Пожилая дама с закрытыми глаза слушала чтение Исабель и будто дирижировала, водя одной рукой по воздуху.
Служанка же устроилась на старом пне подальше от глаз хозяйки и спокойно посапывала. Кучер какое-то время делал вид, что что-то делает с колесом, а потом так же устроился за каретой, чтобы его не было видно, и ждал возвращения лакея с подмогой.
Уже давно стемнело, когда всех нас доставили в Вертон‒Грасс.
Первоначально уговор был, что мы доедем с пожилой дамой до моста через Риббл, за которым была деревушка Саиршим, что на севере Уорвикшира. Туда мы планировали прибыть часам к пяти‒шести вечера. Я надеялась найти место для ночлега, а утром двинуться дальше в путь.
Но вот как раз до моста через Риббл мы и не доехали. Так что план с ночевкой в деревушке Саиршим канул в лету. И всеете всего этого, мы с Исабель приняли щедрое предложение пожилой дамы остаться на эту ночь в её доме Вертон‒Грасс.
Одного я не могла понять, почему все инстинкты Миледи молчали. Ведь всё было слишком складно, слишком «случайно». Но видимо мы так радовались тому, что сбежали с корабля и из Дувра, что ни я, ни Исабель не почувствовали подвоха.
Глава 19
Вертон‒Грасс оказался не замком, как я могла предположить, судя по гербу на карете. А большим старинным двухэтажным домом, стены которого были сплошняком увиты плющом или каким-то другим вьющимся растением.
Так как мы прибыли в дом не по главной дороге, то видом фасада не смогли полюбоваться. Немая служанка пожилой благородной дамы осталась у кареты, а мы с Исабель и самой хозяйкой дома в открытой коляске пересекли поле по просёлочной дороге. Коляска остановилась у боковой двери, где нас уже встречала уже не молодая, но пышущая здоровьем и энергией экономка. Первой её, ещё на подъезде к дому, увидела наша благодетельница и тут же сказала, обратившись к нам.
‒ Не разговаривайте со слугами. Этим вы очень меня обяжете, и обезопасите себя, ‒ сказала дама, переведя взгляд с меня на Исабель и обратно. ‒ Я истинная католичка, из-за этого когда-то мне пришлось покинуть этот дом. И будь моя воля, я бы не вернулась сюда. Но долг обязывает мне быть здесь сейчас.
Получив в ответ наше молчаливое согласие, дама добавила.
‒ В пути мы с вами разговаривали по-французски. Вот пусть слуги в доме так и думают, что вы француженки и просто не знаете английский язык. Переночуете в доме, в одной из гостевых спален, а завтра утром после завтрака кучер отвезёт вас в Саиршим.
До того момента пока она не сказала, что мы говорили ранее по-французски, я и не акцентировала на этом внимания. По сути в пути мы почти не разговаривали. За весь день перекинулись лишь несколькими
