— Они ещё не вернулись?
— Я бы вам сказал.
Да боже мой! Уверена, деревянная колдобина была бы более интересным собеседником. Я сжала зубы и медленно выдохнула через нос: так, что затрепетали ноздри. У меня к барону имелась просьба, и следовало потерпеть.
Когда я подняла взгляд, то заметила, что по губам Стэнли бродила едва уловимая насмешка.
— Я хотела попросить кинжал, милорд, — сказала я, не глядя на него, чтобы не злиться.
— Зачем?
Как есть, деревянный чурбан.
— Чтобы защищать себя.
— Вы умеете управляться с оружием? — он вскинул бровь. — Что станете делать с кинжалом? Размахивать, как безумица? Ещё порежетесь ненароком.
— Вам моя просьба кажется смешной? — я прищурила глаза и посмотрела на него в упор.
— Весьма. Впрочем, держите, миледи, — резким движением он отцепил от пояса свой кинжал и протянул рукоятью вперёд.
— Мне не нужен ваш кинжал, — процедила я.
— Это не подарок. Хочу поглядеть, что станете с ним делать.
Разум, мой верный помощник на протяжении множества недель, мне изменил. Чувства и мысли захватило копившиеся долгое время раздражение и гнев. Я смотрела на барона, и взгляд туманился от злости.
Кинжал я у него вырвала — он едва успел отдёрнуть ладонь. Сжала покрепче рукоять и замерла на мгновение, смотря на огромного, рослого, широкоплечего мужчину. Больше всего хотелось, как он и говорил, наброситься на него, размахивая лезвием направо и налево. Клокочущая в горле злость подхлёстывала, придавала сил.
Неловко я сделала обманный выпад и попыталась резко перевести руку в другую сторону, ударить исподтишка. Стэнли отбил эту неловкую атаку играючи, кинжал вылетел из руки и опустился в нескольких шагах от нас.
Кажется, позади меня дёрнулся Томас, который никуда не ушёл и терпеливо дожидался в стороне.
— Ещё раз? — бесстрастным голосом поинтересовался лорд Стэнли.
Я не стала тратить дыхание на ответ. Прыгнула к кинжалу и вытащила его из земли.
Так продолжалось какое-то время. Неловко, неумело, но отчаянно я пыталась атаковать барона, и он с очевидной лёгкостью уклонялся. Не всегда даже считал нужным отмахиваться и выбивать из рук кинжал. Порой лишь отступал, и тогда сила инерции бросала меня вперёд, и я спотыкалась всякий раз и чуть не падала. Юбка путалась под ногами, я постоянно забывала о ней, а она сковывала мои движения.
Под конец я чувствовала себя взмокшей, униженной и очень, очень злой. И ненавидела барона всей душой.
— Достаточно, — сказал он, когда я поскользнулась и растянулась на земле, больно ударившись коленом.
Ещё и потеряла прокля́тый кинжал — тот отлетел далеко.
У Стэнли хватило наглости подать мне руку, чтобы помочь подняться. Я отвернулась от него и кое-как встала сама.
— Довольны? — спросила горько и обиженно и провела тыльной стороной ладони по лбу, чтобы смахнуть пот. — Показали дерзкой женщине её место?
Барон дёрнул щекой, и на скуле, покрытой короткой чёрной щетиной, явственно проступил желвак.
Слёзы стыда и мерзкой беспомощности прилили к глазам, и я ненавидела себя за это. Я не собиралась плакать! Не перед этим человеком.
— Нет, — Стэнли заговорил, когда я уже перестала ждать ответ. — Я показал вам вовсе не это.
— А что? — топнув ногой, я шагнула вперёд и задрала голову, чтобы посмотреть в его бесстыжие глаза. — Что я не умею управляться с оружием? Что я не способна причинить вам ни малейшего вреда? Что я слабое создание? Что моя просьба была слишком дерзкой, и вы решили меня наказать?!
Резко замолчав, я сделала глубокий вдох. Стэнли — неотёсанный деревянный чурбан — продолжал неподвижно стоять, как истукан.
— Знаете, что? Да идите вы к дьяволу! — смерив его уничижительным взглядом, я развернулась и бросилась прочь.
Кажется, Томас замешкался. Я услышала его растерянный голос.
— Милорд?..
— Ступай за ней.
И вскоре взбудораженное сопение Томаса донеслось совсем близко за спиной. Сгорая от унижения, злости и обиды, я вернулась к повозке и попросила Беатрис спуститься к ручью. Вода, конечно, была ледяной, и я не чувствовала рук, пока умывалась и ожесточённо пыталась оттереть с подола грязь, представляя на её месте лицо барона Стэнли.
Затем также молча съела остывшую похлёбку и ушла спать намного раньше обычного. Но ещё долго лежала в повозке без сна, прислушиваясь к ровному гулу, в который превратились голова Беатрис и Томаса, оставшихся снаружи.
Рано-рано утром я проснулась от голоса оруженосца барона Стэнли.
— Что случилось? — спросила испуганно, высунувшись из повозки.
Утопая в предрассветных сумерках, на меня одновременно посмотрели мальчишка и Томас. Оба заспанные, с трудом сдерживающие зевки.
— Ничего не случилось, миледи, — оруженосец чуть челюсть не свернул, пытаясь подавить зевок. — Идёмте за мной.
— Куда? — я не торопилась вылезать из повозки и бежать за ним по первому слову.
— Вас позвал лорд Ричард, — вмешался Томас.
Должно быть, вернулись те, кого он посылал за сиром Патриком. И как бы сильно всё внутри меня ни бунтовало против необходимости встречаться с бароном Стэнли после вчерашнего унижения, я вылезла из повозки. Наскоро умылась и направилась следом за оруженосцем.
Стояло раннее утро. Едва отступила ночная темнота, но до восхода солнца было ещё далеко, и потому весь лагер утопал в тусклом свете. Я заметила, что мы направлялись в другую сторону, и требовательно спросила.
— Куда мы идём?
— Милорд ждёт у ручья, — отозвался мальчишка через плечо.
Я остановилась и тревожно обернулась. Мы ещё не покинули пределы лагеря, но уже подошли к самой его окраине.
— Я не пойду дальше, — сказала я твёрдо. — Никогда прежде я не говорила с лордом Стэнли в ином месте, чем его навес.
Ошалевший оруженосец уставился на меня так, словно на голове выросли рога.
— Миледи! — задохнулся он возмущением.
— Леди Элеонор права, — вмешался Томас. — Ступай и приведи лорда Ричарда.
Пыхтя от недовольства, этот сопляк вернулся на тропинку и торопливо побежал по невысокому пригорку, в низине которого извилистой лентой шёл ручей.
Ждать долго нам не пришлось. Вскоре оруженосец вернулся, и вместе с ним пришёл барон Стэнли. Выглядел он не очень довольным, впрочем, ничего нового. Меня и вовсе встретил хмурым взглядом.
— Прошу за мной, — заскрежетал зубами. — А вы останьтесь и ждите здесь, — бросил Томасу и оруженосцу.
Желудок сжался в нехорошем предчувствии. Наедине с ним мне сделалось так неуютно, как никогда прежде. Некоторое время мы шли по тропинке, пробираясь мимо голых веток кустов. Когда показался ручей, я вздохнула с облегчением и сразу же отошла от мужчины на несколько шагов, едва мы оказались на открытом пространстве.
Я следила за бароном колючим, настороженным взглядом и упорно гнала из головы неприятные мысли.
— Зачем вы меня позвали? — спросила я, зябко ёжась и чувствуя, как стылый воздух проникает под ткань платья.
Мужчина смерил меня нечитаемым взглядом, затем снял с пояса кинжал. Он сделал молниеносный выпад — я и уследить не успела, только глазами удивлённо заморгала. Ничего не говоря, лорд Стэнли повторил движение, но уже гораздо медленнее.
— Вы слабая и маленькая. Не будет толку вам бить прямо. Вы должны быть юркой, как ласка. И целить в самые болезненные места, — барон остановился и посмотрел мне в глаза. — Не так бьёте, а вот так.
Несколько раз он показал один и тот же замах.
— Это понятно?
— Д-да, — от волнения и холода стучали зубы.
— Повторите, — велел лорд Стэнли и протянул мне кинжал.
Глава 30
Наставник из лорда Стэнли вышел жёсткий.
Но я не жаловалась. Не знаю, что повлияло на его решение: мои слова или его собственные мысли, но учить он взялся всерьёз. Кажется, желал на деле показать, как бывает, когда мужчина перестаёт относиться к женщине как к слабой и жалкой.
