не задумываясь, написал рапорт. С чувством и с мыслью «да ну его всё к чёрту». А сейчас — нет.
Потому что теперь со мной была Иби.
И я уже понимал: хвосты растут именно с этой стороны. Кто-то очень хотел её уничтожить. И именно в нашем РОВД. И теперь, глядя на начальника, я твёрдо знал, кто в этом замешан. Полковник Верёвкин. И ведь ему даже камера не нужна была, чтоб знать, что я был на яхте и подрался. Откуда? Значит, те, кто послал по мою душу киллера, связывались с ним.
Видео они нашли уже потом, чтобы ему сподручнее было.
Я пока не знал всех подробностей. Зачем ему вообще всё это, как и тем, кто стоит за ним. Не сам же Илья Константинович всё это спланировал. Он был исполнителем, посредником.
Но его рвение избавиться от меня было слишком явным. И имело ту же самую подоплёку, что и попытка избавиться от Иби.
Враг Иби — мой враг. А мой враг — враг Иби.
Арифметика простая. Никому не позволено обижать мою… мою девушку…
— Твою девушку? — удивилась Иби. — Приятно, конечно. Ты считаешь меня своей девушкой?
— Ну… подругу, девушку — я имею в виду, — мысленно замялся я. — Не в этом плане… Ну ты мне как сестра, наверное.
— Понятно.
— Но как мне тебя ещё называть? Глюком в голове я тебя не считаю.
— Нет-нет, Егор, — без всякого сарказма сказала она. — Мне и правда приятно, что ты так считаешь.
— Слышишь, Фомин, — просипел полковник.
Я поднял глаза. Пока я тут разговаривал с Иби, лицо Верёвкина уже запылало от злости. Губы дрожали, слюна брызгала, он с трудом сдерживался, чтобы не сорваться окончательно.
— Или ты пишешь рапорт, или я даю указание найти этого бугая, которого ты от… отделал вот так. Мы возьмём от него заяву, и тебя привлекут за побои. Или за вред здоровью. Или по хулиганке пойдешь, за грубое нарушение общественного порядка.
— Я подумаю, товарищ полковник, — спокойно сказал я. — А сейчас разрешите идти?
— Пш-шёл вон! — заорал Верёвкин. — Во-он!
Губа у него затряслась сильнее. Я брезгливо отступил, развернулся и быстрым шагом вышел из кабинета.
— Ты рискуешь, Егор, — сказала Иби. — Если тот с яхты и правда напишет заявление…
— Да знаю я, — перебил я. — У меня по уголовному праву в Академии пятёрка была. Побои и лёгкий вред — это дело частного обвинения. А вот хулиганка — да, она может и без заявы возбуждаться. Но там ещё доказать надо.
— Что значит «частного обвинения»? — уточнила Иби.
— А то, что если я уговорю его не писать заяву, — сказал я, — то ничего и не будет. Вообще.
— Отличный план, — сказала Иби. — Я поняла. Ты найдёшь его первым и попросишь прощения.
— Ну… почти, — хмыкнул я. — Только просить прощения в мои планы не входило.
— Но как ты его убедишь не писать заявление?
— Подумай.
Иби задумалась.
— Не знаю, — честно призналась она. — Даже ничего в голову не приходит.
— Мы его убьём, — серьёзно проговорил я. — От тела избавимся… сбросим в реку или сожжём в лесу. Мертвые не пишут заявлений.
— Ты что, Егор⁈ — испуганно ответила Иби. — Нельзя убивать людей!
— Да шучу я, — выдохнул я. — Господи… ты такая умная, но иногда такая… женщина.
— Уф! А я повелась, — сказала она. — Я уж подумала, ты и правда способен убить человека.
— Ну… — задумался я, вспоминая того, кого скинул за борт. — Может, и смог бы.
Интересно, что с ним. Надо будет проверить сводки — надеюсь, он не умер. Хотя я и так их каждый день проверяю. Ни слова про труп, выловленный из реки. Может, унесло течением. Может, дальше нашли. А может…
— Знаешь, Иби, — сказал я, — иногда, в некоторых ситуациях, лучше самому… чем быть убитым.
— Ты про того, кто на тебя напал?
— Ну да.
— Это была самооборона. Но он, вроде бы, выжил.
— Откуда ты знаешь? — насторожился я.
— Я слышала плеск воды. Не одиночный. Он, выходит, удалялся от яхты вплавь.
— Или это волны били о борт, — предположил я.
— Может, и так.
— Когда он падал, был глухой удар, — мысленно вздохнул я. — Как будто башкой приложился.
Мы помолчали.
— Однако мне нужно съезжать от мамы, — сказал я. — Дело срочное.
— Давно пора, — поддержала Иби. — Ты же взрослый мальчик.
— Не в том смысле… нет, взрослый, конечно, — тут же поправился я. — Но тут другое. Просто не хочу, чтобы из-за меня её жизнь оказалась под угрозой. Если на меня охотятся, я должен быть подальше от близких.
Когда я додумал эту мысль до конца, она показалась мне острой, колкой. Мечта о службе была красивой, но теперь она оборачивалась и вот такой стороной.
Впрочем, нельзя сказать, чтобы мысль о переезде в отдельную квартиру, подальше от маминых советов и надзора, меня не бодрила.
— Какие наши планы? — спросила Иби.
— Сегодня же найдём квартиру. Так, просканируй интернет. Объявления о сдаче жилья.
— Уже начала, — ответила она.
— Ищи без комиссии риэлтору и без залога. Сразу много заплатить нечем, у меня денег в обрез.
— Поняла. Ищем бюджетные варианты.
— Не совсем уж бюджетные, — нахмурился я. — Но без фанатизма. И желательно поближе к работе.
— Принято, — сказала Иби. — Радиус определён. Начинаю подбор.
* * *
Раздался звонок, мобильник завибрировал. Высветился однокласник Бурцев.
— Здорово, Тоха. Ну, чем обрадуешь? — взял я трубку.
— О-о, — донеслось с того конца. — А ты, Егор, смотрю, уже как мужик разговариваешь.
— В смысле? — не понял я.
— Ну… тембр другой. И энергия в голосе появилась. Раньше ты как-то неуверенно вещал, мягче…
— Тебе кажется, — буркнул я.
— Да нет. Тебя будто подменили. Будто у тебя в голове… хм… демон появился.
— Какой ещё демон? — насторожился я, вспоминая, не ляпнул ли я по пьянке чего-то Антону.
— Ну это я так… ляпнул, забей, — тут же пошёл на попятную Антон.
— Ну давай, рассказывай новости, —
