рождения был, ты отпрашивался.
— А… — замялся Эльдар. — Это у другой матери. Ну, в смысле, у тёщи. Я её тоже мамой называю.
— Да? А у тебя какая причина? — Степаныч перевёл тяжёлый взгляд на Игоря, заранее видя, как тот уже открыл рот.
— Да у меня сегодня дружок прилетает, — поспешно заговорил Игорь. — Армейский. Зуб даю, Степаныч. Он тут проездом, вечерок хотел с ним выкроить, а тут такое… Блин, никак не могу. Может, из другого кабинета кого подтянешь?
— Слышите, вы, гарные хлопцы! — рявкнул начальник. — Вы в МВД служите или в офисе штаны протираете?
Я видел, что сейчас всё пойдёт по кругу, и решил вмешаться.
— Погоди, Степаныч, давай я схожу один.
Румянцев уставился на меня с явным недоверием.
— Как ты их брать будешь, если что, Фомин?
— Ну как-то же тех угонщиков взял, — пожал я плечами. — Разберусь. Если что, буду на связи. В дежурку сообщу. Какой-то движ пойдёт, и сразу позвоню. Либо наряд ППС пришлют, либо гонорейку.
Гонорейкой мы между собой называли как раз наряд ГНР — группу немедленного реагирования.
— А то, что один буду, — продолжил я, — так это даже лучше. Незаметнее.
Игорь и Эльдар с удивлением уставились на меня. Вроде, и не мальчик уже по возрасту, а рвение к работе вдруг появилось такое, будто я только вчера Академию закончил. Они явно не ожидали, что я сам вызовусь, да еще и в одиночку.
А мне сейчас это было нужно. Я брался за любую работу, лишь бы натаскаться в реальных делах, отточить свои ментовские навыки, быть в гуще событий. Раз такое дело, я должен держать руку на пульсе. Да и начальство пусть считает, что я по самые уши увлечён текущей оперативной работой. Вроде как, некогда мне, даже и не интересуюсь всей этой историей с ИИ и его внедрением в систему МВД.
Пускай Верёвкин и те, кто за этим стоит, думают, что я ничего не понял, ничего не знаю и ничего не подозреваю.
— Ты уверен? — с сомнением спросил Румянцев, внимательно глядя на меня.
— Уверен, — спокойно ответил я. — Съезжу, понаблюдаю.
— Пистолет хоть возьми, — хмыкнул он, явно не до конца одобряя мою инициативу.
— Само собой, Владимир Степанович, — кивнул я.
Начальник УГРО вышел из кабинета, а мои коллеги тут же заулыбались и захмыкали, переглядываясь между собой с видом людей, которые только что удачно спихнули проблему на другого.
— Ну, Фомин, молоток, — протянул Эльдар. — Вошёл в наше положение.
— Вы сильно-то не радуйтесь, — предупредил я. — С вас с каждого по бутылке коньяка.
— Чего⁈ — в один голос воскликнули опера. — С каких щей-то?
— Ну, смотрите, как хотите, — пожал я плечами. — Сейчас пойду и скажу Степанычу, что, мол, погорячился я, и вообще как-то ссыкотно мне в одну каску в засаду идти.
Реакция была мгновенной.
— А, ладно, ладно, — замахали руками оба. — Всё, давай, без проблем. Купим с зарплаты, без бэ.
— Зачем тебе коньяк? — спросила Иби.
— Фиг знает, — честно ответил я. — Но как-то не хотелось, чтобы они просто так отвертелись. Может, пригодится коньячок. И потом, не деньгами же просить? Ты ещё познаешь всю глубину фразы «так не принято».
* * *
Ломбард «Три семёрки», или, как мы его называли, «Три топора», находился в тихом районе города, в стороне от шумных улиц. По оперативной информации, именно туда ночью должны были привезти золото на сбыт. Формально, по закону, все ломбарды обязаны принимать такие изделия строго по правилам: проверять паспортные данные, фиксировать личность сдатчика, сверять информацию с ориентировками на краденое и при малейшем совпадении сразу же сообщать в полицию.
Эти ориентировки мы рассылали сразу после заявлений о кражах ювелирных изделий, и большинство ломбардов предпочитали не рисковать. Работали как полагается. Но «Три семёрки» отличался от остальных. Он был завязан на серую скупку и плевал на закон ровно до той поры, пока мы не прижучили его достаточно жёстко.
Но поступили хитро и полностью «топить» его тоже не спешили, как любил говорить Степаныч, потому что именно через этот ломбард иногда всплывали любопытные вещицы. А если хочешь дело раскрыть, то иногда только так можешь выйти на след квартирных воров и мелких жуликов.
Ещё днём я сходил и внимательно осмотрел обстановку у ломбарда, прикидывая, где можно зависнуть ночью так, чтобы и обзор был нормальный, и глаза никому не мозолить. Небольшая лавочка у стены, дворик, рядом дорога с проезжей частью и полупустая парковка. Не слишком большое разнообразие ландшафта, всё на виду, всё открыто.
— И где мне тут торчать? — задумчиво проговорил я. — Под кустиком, что ли? Это как-то… несолидно.
— Нужна машина, — тут же предложила Иби. — Возьми служебную. У тебя же есть водительское удостоверение?
— Права-то есть, — поморщился я, — только машина служебная за мной не закреплена.
— Почему?
— Потому что не было необходимости. Я ж в кабинете сидел.
— Ну так напиши рапорт, чтобы закрепили.
— Ага! Это тебе не каршеринг. Долго все это… согласование с автохозяйством, с курирующим замом, куча бумажек, формальностей, подписей… Поседеешь, пока дождёшься. А машина нужна здесь и сейчас.
— И что делать? — спросила Иби.
— Есть вариантик, — подумав ещё, сказал я. — Поехали, прокатимся.
* * *
Я вызвал такси и добрался до промзоны, туда, где тянулись ряды старых гаражных боксов и работали шабашные СТОшки, живущие по своим законам и правилам. Именно там, возле одной из таких шарашек, был и отцовский гараж, тот самый, в который я не заглядывал уже, бог знает, сколько лет.
На СТО кипела работа. В этот момент к боксу подкатила дамочка на новеньком, сверкающем паркетнике, и мужики сразу оживились, будто им сигнал тревоги дали. Губы, грудь и попа у автоледи были откровенно тюнингованные, но привлекало работников не только это. Такой контингент работяги всегда любили: и глаз порадуется, и копеечка лишняя капнет. Богатеньких дамочек они никогда не упускали случая слегка «нахлобучить», делая это с видом полной профессиональной заботы о клиенте.
Я остановился в стороне, вышел, оглядывая знакомые с детства места.
— Здрасьте, — проговорила автоледи, брезгливо морщась и оглядываясь так, будто спустилась с небес прямиком в самую грязь.
— Здравствуйте, — навстречу ей
