того, что я, как одна из моих любимых книжных героинь попала. Да ещё и как попала, не в принцессу или в красотку графиню, а в несчастную толстую, и битую вдову трактирщика.
Когда я услышала, что дверь наконец-то закрылась за герром Бреннером, я выдохнула так, словно всю предыдущую жизнь не дышала.
Перед тем, как уйти зашёл доктор. Увидев, что я пришла в себя он участливо произнёс, что он рекомендует мне сразу не бросаться в дела, а отдохнуть как следует и вдруг доктор совершенно точно смутился, но всё-таки сказал:
— Если у вас будут проблемы с лунными днями, вы сразу ко мне обратитесь.
Я молчала, и доктор, видимо, подумал, что я не поняла, и добавил:
— Очень у вас синяк большой на животе, я опасаюсь, как бы не было внутренних повреждений.
Я кивнула.
Доктор покачал головой, но больше ничего не сказал и вышел из спальни.
Потом услышала, как доктор, выходя из дома, сказал:
— Фрау Хофер, последите, пожалуйста, за бедной девушкой, очень сильно ей досталось.
А я подумала, что это уж точно, досталось бедолаге сильно, до смерти, но мне, судя по всему, повезло, а то, что не в принцессу попала, ну так что же, в моих руках сделать так, чтобы судьба бедной Хелен стала гораздо счастливее.
Через несколько минут в комнату вплыла фрау Хофер, не торопясь, всё же женщина действительна была пожилой. Я слышала, как она с кряхтением поднималась по лестнице. Она села на край кровати, тяжело вздохнула и сообщила:
— Труп герра Мюллера увезли. И слава деве Марии, в доме сразу полегче дышать стало. Теперь можно будет похоронами заняться.
И тут мне и пришла в голову мысль: «На похороны нужны деньги… А где деньги?»
Вслух спросила:
— Фрау Хофер…
Пожилая женщина перебила меня:
— Да что ты как неродная, Хелен, зови меня, как и всегда, Улита я.
— Фрау Улита, — послушно сказала я, и женщина улыбнулась, — а что по поводу завещания, я же на что-то должна жить?
Фрау Улита посмотрела на меня жалостливо:
— Так это после похорон, придёт доверенный и всё скажет. А завтра, если ты, Хелен, сходишь в ратушу и подашь заявление, бургомистр может выделит тебе средства на похороны.
Я кивнула.
— Ну ладно, — вздохнула фрау Хофер, — пойду я, а то там мой Фриц голодный, ты здесь сможешь одна?
Она посмотрела на меня с надеждой.
— Конечно, фрау Улита, — ответила я, понимая, что глаза мои закрываются и всё, что я хочу, это спать.
Проснулась я с рассветом. От того, что мне очень хотелось пить, а ещё снова вернулась тупая боль в затылке.
Открыв глаза, поняла, то ничего не изменилось. Потолок был всё тот же, толстые деревянные балки, «украшенные паутиной». Прислушалась, вроде бы в доме никого не было, я была одна.
Я осторожно встала, в спальне было две двери, в одну из них, я помнила, что вчера входили и выходили мои посетители, а вот вторая дверь привела меня в небольшую ванную комнату, где был установлен большой таз и, судя по крану, который я немедленно попробовала открыть, был проведен водопровод, правда вода была только холодная, зато был сделан примитивный унитаз, при ближайшем рассмотрении оказавшийся стулом со стоявшим под ним ведром, к моей радости пустым.
Потом я вышла из спальни, и оказалась в небольшом коридоре, в котором было ещё две двери, потянула одну, это оказалась небольшая комната, по типу столовой, а вторая дверь выводила на площадку перед лестницей, но на этом же этаже я обнаружила ещё четыре комнаты, в которых не было ничего, но каждая комната, как и спальня в которой я спала, тоже была оборудована маленькой комнатой, правда водопровода там не было.
Пройдя по всему второму этажу, я убедилась в том, что в доме никого нет и вернулась в спальню, закрыла дверь на щеколду, скинула грязную, потную ночную сорочку и осмотрела себя.
В углу спальни стояло красивое трюмо, зеркало сохранилось только посередине, память Хелен «подсказала», что это трюмо досталось Хелен от её матери, и мачеха с большим боем отдала его ей, как «подарок» на свадьбу.
Лицо, теперь уже моё, было круглое, улыбчивое, большие серые глаза, красивые золотистые, словно пшеница, волосы, хорошая кожа, полные сочного розового оттенка губы. Я бы сказала красотка.
Полная, но не жирная, молодая, кожа не дряблая, судя по всему, Хелен не пренебрегала физической работой, мышцы под слоем жирка были твёрдыми. Шикарная упругая грудь хоть и большая, но без растяжек и прекрасной формы, уж я то знаю, мне в прошлой жизни так не повезло, чтобы у меня так выглядело, и я стеснялась. На животе и вправду был большой синяк, уже пожелтевший по краям, значит получила его Хелен уже может больше недели назад, на руках действительно было много синяков, и совсем светлые уже почти исчезнувшие и свежие.
У меня даже на глаза слёзы навернулись: «Бедная девочка».
Я подумала, что, если бы герр Мюллер на помер, я бы сама его с лестницы сбросила, скотину.
Но пора было привести себя в порядок, по сравнению со вчерашним днём чувствовала себя вполне сносно, подумала, что сегодня мне уже не кажется страшным то, что я больше не Елена Сергеевна, раз я вполне начинаю выстраивать планы на день, значит я готова принять этот подарок, который мне достался.
У меня есть память Хелен, моя память и новая жизнь, а это уже гораздо больше, чем просто ничего.
И похоже, что и трактир у меня есть, и это кажется то, чего у меня не было в прошлой жизни, шеф-поваром я была, но ресторан был не мой, и на свой, я бы ещё долго зарабатывала, а здесь мне будет, где развернуться.
И только одна эта мысль придала мне сил, и я пошла умываться.
После того: как умылась, я спустилась в зал, там было всё также грязно, прошла на кухню, и там меня поразила приятная чистота, было видно, что Хелен старалась держать кухню в порядке.
Есть пока не хотелось, налила воды, вспомнила что Хелен пила воду из ведра, которую приносила из колодца, расположенного через два дома прямо по улице. Видимо из-под крана пить нельзя, решила я, но память Хелен об этом молчала.
Выпив воды, вспомнила, где Хелен прятала деньги, которые удалось скрыть от мерзавца-мужа. Для этого пришлось снова подняться наверх и там, за небольшим трюмо, которое Хелен привезла с собой, я нашла привязанный к обратной стороне трюмо кожаный мешочек.
Отвязала и
