и всё. И весь мой второй шанс и утренние надежды изменить жизнь к лучшему «коту под хвост».
Я не знала, чего ожидать от герра Бреннера, но вдруг он с отвращением посмотрел на герра Грубера, перевел взгляд на его руки, ухватившие штаны в районе паха, и с ленцой протянул:
— Герр Грубер, как приятно, что вы ещё здесь. И даже в состоянии что-то… говорить.
— Я требую, чтобы вы зафиксировали! — заорал герр Грубер. — Она напала на меня! Арестуйте её!
— Вы пострадавший? — спросил Бреннер вежливо, усаживаясь и продолжая странно глядеть на герра Грубера.
— Конечно! Я! — тот наконец-то оторвал руки от паха и указал на себя.
— Болит? — участливо поинтересовался герр Бреннер у Грубера.
— Ещё как! — воскликнул Грубер и у него даже живот дёрнулся.
— Прекрасно, — кивнул Лукас, и вдруг поменялся в лице, оно стало жёстким, мне даже показалось, что на нём появилось какое-то звериное выражение, и резким тоном, в котором уже не было никаких протяжных ноток, сказал:
— Тогда вот что, герр Грубер. Либо вы сейчас же уезжаете домой, сидите там, не вылезая, и, прикладывая лёд к уязвлённым местам, и забываете дорогу к этому дому. Либо я оформляю заявление от вдовы глубокоуважаемого герра Мюллера о домогательстве к ней во время траура, и на полном основании приезжаю к вам с проверкой.
Герр Бреннер улыбнулся так, что даже мне стало страшно и добавил:
— А вы знаете, что я могу у вас найти, и будьте уверены, что найду.
— Но я же… — как-то уже совсем тихо попытался возразить герр Грубер, но Бреннер не дал ему шанса продолжить.
— Либо— либо, — чётко сказал Бреннер, — Без третьих вариантов, и я не собираюсь с вами торговаться.
Грубер замер, помотал головой, потом сделал пару шагов назад, посмотрел на меня, потом бросил взгляд на герра Бреннер, и уж не знаю, что он там увидел, а только в его взгляде перемешались злость, унижение и… понимание, и он, пробурчав что-то типа: — А-а я понял.
Повернулся и удалился, напоследок пнув ни в чём не повинный стул, и, попытавшись хлопнуть дверью.
Я осталась стоять посреди зала, сказать, что я была в шоке, значит ничего не сказать. Я уже мысленно примеряла на себя клеймо «агрессивной вдовы», и уже обдумывала как я буду оправдываться или куда я могу сбежать в случае чего, а тут такой любопытный поворот, и что, интересно, понял герр Грубер?
— Знаете, — услышала я голос Бреннера, прорвавшийся сквозь водопад моих мыслей, — иногда лучше не встречаться с малознакомыми мужчинами наедине.
— Он сам вошёл, — хмуро сказала я, — дверь вчера не закрыли, а я уснула.
— О! — воскликнул Бреннер, — это весьма неосмотрительно с вашей стороны.
Я укоризненно взглянула на полицейского. Хорош, конечно, да ещё и заработал с десяток очков так быстро разобравшись с наглецом Грубером, но он что не помнит в каком я вчера была состоянии?
— Герр Бреннер, — начала я, но Бреннер меня перебил:
— Называйте меня Лукас, я сегодня не на службе.
«А вот это уже интересно, — подумала я, — и чего это он тогда припёрся, если не на службе?»
Но решила не упираться:
— Герр Лукас, вы же помните, что вчера мне было совсем плохо, а сегодня мне уже надо заниматься похоронами.
— Фрау… Хелен, — улыбнулся красавчик так, что у меня сердце сбилось, — вы же позволите так себя называть?
А я снова подумала, что этому герру «палец в рот не клади», сначала называйте меня по имени, а потом смотришь и уже завтрак ему готовишь с утра.
Проходили, знаем, и такое в моей жизни было. Повторять не собираюсь.
— Какой вы шустрый герр… Бреннер, — строго сказала я, — я ещё мужа не похоронила, а вы уже меня по имени собираетесь называть?
Глядя на ошарашенное лицо Лукаса мне захотелось потрепать его по белокурой чёлке, таким милым стал, с растерянным выражением лица, словно кот.
Но он быстро пришёл в себя, улыбнулся и сказал:
— Не подумал, фрау Мюллер, рядом с вами мои мысли разбегаются словно… у юнца.
И я вдруг поняла, что герр полицейский меня «клеит», флиртует самым наглым образом. Ничего себе!
И я уже хотела выставить его за дверь, но герр Бреннер примени «запрещённый приём»:
— А у вас есть что-нибудь поесть? — спросил Бреннер и посмотрел на меня своими «честными» синими глазами.
Глава 4. Мечты рушатся
Ну вот не могу я устоять, когда кто-то просит его накормить. А здесь ещё всё сложилось: спаситель, источник информации, и голодный привлекательный мужчина.
Он сразу почувствовал изменение в моём настроении. Потому что следующая фраза, которую он произнёс, была:
— У вас, фрау… Мюллер, всегда было очень вкусно.
И посмотрел так проникновенно, и, что любопытно, посмотрел мне в глаза, а не туда, что прямо перед его глазами находилось. Потому что он сидел, а я стояла.
Мне тоже вдруг захотелось перекусить и уже скоро я пошла в «храм ложки и поварёшки», в место, которое всегда было для меня священным, на кухню.
Герр Бреннер не просто сидел, он мне помог вытащить из холодного погреба окорок и яйца, и сыр, а из сухого погреба муку.
Единственное чего не было это хлеба, закваску я нашла, а вот вчера никто не ставил тесто.
Я нашла зачерствевшие остатки булки и замочив их в молоке сделала гренки с яйцами и сыром.
Не знаю было ли в этом что-то предосудительное, а только вскоре мы с герром Бреннером уже завтракали.
Я ещё раз удостоверилась в том, что голодный мужчина и сытый мужчина, это два совершенно разных человека.
Ироничный флирт голодного Лукаса Бреннера сменился на откровенные подкатывания. Мне даже пришлось принять строгий вид. Но зато я узнала, что герр Грубер давно мечтает «переехать» в центр, и в последнее время моего супруга часто видели в его компании. Конечно, у герра Грубера денежки водятся и ему принадлежит самый большое гостевой дом в Фишендорфе. Гостевой дом вместе с кафе, и здесь его называют гастхоф.
А ещё оказалось, что кроме кнейпе Мюллера, как все назвали это заведение, больше нигде в городе не наливали недорогое пиво, все остальные места были дороже и не так удачно расположены.
— Поэтому, фрау Хелен… — глядя на меня преданными глазами вкусно поевшего человека, сказал герр Лукас.
Я всё-таки разрешила симпатяге Лукасу так себя называть после того, как мы по-братски поделили последнюю гренку.
— …ждите паломничества, конечно, люди у нас понимающие, и до похорон вас тревожить не будут, но сразу после, начнут приходить.
— Герр Лукас,
