резюмировала Лейланна, хищно сузив свои сиреневые глаза. — Верить, что наша Мэриголд оказалась хитрее своего гениального папаши-преступника.
Больше слов не требовалось, мы все как по команде бросились к тяжелым дубовым ящикам, где хранилась скопированная документация Судоходной компании «Феникс». Зашуршал пергамент, захлопали тяжелые папки, в воздухе повис запах пыльной бумаги и чернил. Мы рыли землю носом, точно зная, что ищем.
Марона справилась первой, ей потребовалось меньше получаса.
— Служебные статьи расходов, — глухо произнесла она. — Не суммы. Названия граф.
Мы тут же столпились вокруг баронессы. Она изящным движением длинного пальца с идеальным маникюром подвинула к центру стола сводный лист, обведя красными чернилами несколько строк.
— Взгляните на эти сводки, — её голос дрожал от сдерживаемого триумфа. — Цифра 1337 фигурирует далеко не во всех лотах, но почти в каждом отчёте, где она появляется, рядом всплывает один и тот же набор служебных статей. Хранение. Провоз. Складские. Вместимость.
Лили нахмурилась, смешно сведя бровки.
— Обычные бухгалтерские слова?
— Слишком обычные, — тихо сказала Марона. — Именно поэтому их никто не замечал. Они не выбиваются из документации, не создают подозрительных сумм, не ломают баланс. Но идут в одном и том же порядке. Снова и снова. Рядом с нашим маяком.
Я склонился над бумагами, жадно впитывая строки. Всё сходилось. Мэриголд не пыталась протащить прямую координату или грубый знак, который Малин раскусил бы с первого взгляда. Она закопала подсказку в самую скучную часть отчётов — туда, где даже параноик видит только пыльную бухгалтерскую муть.
Малин мог проглядеть такую мелочь в море бюрократии, но мы-то знали, что это не счётная ошибка и не совпадение, а крик о помощи.
— Хорошо, допустим, мы нашли второй слой, — задумчиво протянула Лили. Она мило прикусила нижнюю губу, отчего мне на секунду захотелось отвлечься от бумаг и притянуть её к себе. — Но что значит сам набор? Хранение, провоз, складские, вместимость…
— Подождите, — я медленно выпрямился, чувствуя, как внутри щёлкнуло. — Мы всё время смотрели на 1337 как на подпись. Как на её способ сказать: «Артём, это я». А что, если это не только подпись?
— А что тогда? — насторожилась Ирен.
— Инструкция, — сказал я. — Один-три-три-семь. Номера букв.
Марона мгновенно подтянула к себе чистый лист. Я взял перо и выписал слова одно под другим.
Хранение.
Провоз.
Складские.
Вместимость.
— Первая буква первого слова, — произнёс я и подчеркнул «Х». — Третья второго. Третья третьего. Седьмая четвёртого.
Перо царапнуло по бумаге четыре раза.
Х. О. Л. М.
В кабинете стало так тихо, что я услышал, как Лили судорожно втянула воздух.
— Холм, — прошептала она, и её пушистые ушки встали торчком.
У меня по спине прошёл холодок.
— Да. Холм. Не английская шарада, не игра в чужие слова. Русский ключ, спрятанный так, чтобы его понял именно я.
— То есть она могла указывать на конкретный холм? — Ванесса тут же подалась вперёд, её аналитический ум заработал на полную мощность. — Возвышенность рядом с Арджентом? Поместье на склоне? Ориентир на местности?
— Или на гору, — тихо добавила Марона. Она задумчиво накручивала на палец прядь своих роскошных тёмных волос, этот жест всегда выдавал её крайнюю сосредоточенность. — Если она не могла написать название напрямую, то дала самое безопасное обобщение. Холм. Возвышенность. Подъём рельефа.
— Подножие тоже нельзя сбрасывать, — резонно заметила Ирен. — Вокруг Арджента хватает старых поместий, сторожевых башен, прибрежных утёсов и дорог, которые идут через высоты. Я прямо сейчас отправлю весточку своим, пусть прочешут все подходящие места вокруг города. Но мы тоже не должны расслабляться, думаем дальше.
— Копайте глубже, — скомандовал я, чувствуя, как в крови забурлил адреналин. — Ищите другие аномалии, любые нестыковки в датах, весах, маршрутах. Она гениальная диверсантка и не могла оставить только один слой.
Мы перерыли всё, буквально вывернули наизнанку каждую строчку бухгалтерских книг судоходной компании «Феникс», просидев над проклятыми свитками далеко за полночь, пока буквы не начали сливаться в сплошное чернильное месиво, но, к нашему общему разочарованию, ничего принципиально нового раскопать так и не удалось. Ни одна из десятков безумных теорий насчёт слова «холм», которые мы перебрали за эту ночь, не выглядела убедительнее первой рабочей версии: возвышенность, гора, подножие, поместье на склоне или место, где само название цепляется за этот корень.
Веки налились свинцом от бесконечных столбцов проклятых цифр, усталость давила на плечи невидимым прессом, но охотничий азарт внутри не угасал, разгоняя кровь. Мы нащупали нить — тонкую, хрупкую, как паутинка на ветру, — но она вела к цели.
Я сжал кулаки так, что побелели костяшки. Мэриголд, запертая в золотой клетке, окружённая врагами, умудрилась обвести вокруг пальца систему безопасности своего гениального папаши-параноика, проложив для меня тропу из хлебных крошек прямо под носом у Консорциума, и теперь я просто не имел права ударить в грязь лицом. Я найду этот гребаный холм — будь он настоящим холмом, горой или проклятым поместьем на склоне, — чего бы мне это ни стоило, и горе тем ублюдкам, которые встанут у меня на пути.
И всё же когда я той ночью устроился спать, обнимая прохладное шелковистое тело Ванессы и крепче прижимая к себе гибкую, мерно урчащую Сафиру, в то время как Зара, разморенная после нашей близости, распласталась прямо на моей груди, согревая её своим дыханием, я почувствовал нечто давно забытое. Уверенность, больше надежды, чем когда-либо с тех пор, как я впервые узнал о зашифрованном послании Мэриголд и услышал об этой проклятой судоходной компании «Феникс».
Чувство локтя или, в моем случае, обжигающе теплых, бархатистых боков моих девочек, работало лучше любого земного снотворного. В этой мягкой тесноте под тихий ритмичный стук их сердец я наконец позволил себе выдохнуть и поверить: мы найдём её.
Чего бы мне это ни стоило, сколько бы ублюдков ни пришлось перерезать, какую бы силу для этого ни пришлось набрать, я вырву Мэриголд из жадных ручонок Малина просто потому, что своих мы не бросаем. А эта маленькая гномка-диверсантка, так незаметно проникшая в мое сердце, уже давно стала для меня своей.
Любой, у кого выдавалась хоть минута свободного времени, подходил к карте Арджента и часами вглядывался в извилистые линии дорог и отметок. Шпионы и разведчики Ирен работали на износ, буквально не смыкая глаз. Они проверяли каждый слух, каждую зацепку, тенью проникая в особняки и склады в наиболее вероятных местах. Мы выискивали хоть какой-нибудь след, указывающий на то, где держат Мэриголд и моего сына Марка.
Старая земная привычка искать в таких историях схему подсказывала, если враги держат важных заложников, укрытие обязательно набьют высокоуровневой охраной и
