и имя-отчество с фамилией разглядела. Аскольдов Николай Сергеевич. Фамилия особенно понравилась, очень солидная.
Да, вот это мужчина так мужчина, – подумала Жанна, поправляя волосы. – И должность солидная, и сам красавчик. И одет так, что хоть в ЗАГС его прямо отсюда веди. Что за глупые мысли, – тут же одернула она себя. Да такой серьезный чиновник на простого комсорга факультета экономики и не посмотрит...
– Жанна, я к вам пришел по одному достаточно деликатному моменту, – между тем начал говорить мужчина.
Голос у него оказался густой и очень приятный для ее ушей. Жанна осознала, что таким голосом она что угодно готова выслушивать. Если бы у Сатчана был такой голос, и он ее ругал сегодня вот так же, она бы с гораздо меньшим недовольством выговор от него перенесла бы. Но нет, у Сатчана такого красивого голоса точно не было.
– Да, конечно, – сказала она. – Я вас слушаю, товарищ Аскольдов.
– Так вот. У вас есть такой комсомолец Павел Ивлев…
Лицо Жанны омрачилось. Неужели это еще один приятель Ивлева? Ну что же, он достаточно высоко сидит, чтобы быть его очередным покровителем. А ему что от нее понадобится? Что, какие-то еще бумаги, кроме выездной визы, нужно оформить для Ивлева, но уже по линии Совмина? Как же этот Ивлев ее достал!
– Так вот, в чем деликатность дела? – между тем продолжил мужчина. –Есть один очень серьезный человек, который испытывает большие сомнения в том, что Павел Ивлев тот самый образцовый комсомолец, каким он себя показать всем хочет, – наклонив немножко голову в сторону, сказал старший референт Совмина. – И вот мне кто-то посоветовал вас, сказал, что вы совершенно честный и объективный человек. Так что если кто-то лишь маскируется под порядочного комсомольца, но таковым не является, вы обязательно об этом мне все начистоту расскажете. Не будете покрывать всяких негодяев и тех, кто лишь изображает из себя образцовых советских студентов и комсомольцев. Это же так, Жанна? Подскажите, правильно ли эти люди о вас говорят?
В груди у Жанны родилась надежда. Неужели хоть кто-то Ивлева раскусил, как и она, что он всего лишь приспособленец и блатной выскочка? Ну что же, правильно этому товарищу подсказали. Он точно пришел по адресу. Она готова со всей искренностью и честностью всю правду про Ивлева ему рассказать.
– Да, вы знаете, Николай Сергеевич, у меня тоже есть определенные сомнения в адрес Павла Ивлева, – подтвердила она.
– Буду признателен, если мы не по имени-отчеству будем общаться, а просто по именам, – улыбнувшись, предложил посетитель.
Жанна немножко оробела. Но, конечно, ей было приятно такое предложение от такого красивого и представительного мужчины. И она, согласившись его принять, продолжила.
– У меня лично такое впечатление сложилось, что на Ивлева целая куча людей работает. И возможно, даже не по своей воле, а потому что кто-то ему протекцию сверху оказывает очень серьезную. Вот представьте, прямо сейчас он даже и на занятия не ходит!
– Пропускает занятия, значит, говорите? – тут же оживился посетитель.
– Нет, не пропускает. Он право выбил от ректора на свободное посещение, – помотала головой Жанна. – Но извините меня, а как же он тогда, позвольте узнать, умудряется на сплошные пятерки все экзамены сдавать, если он не посещает занятия? Не такой же он и вундеркинд, согласитесь, каким его расписывают.
– Значит, вы считаете, что он точно не вундеркинд?
– Да какие могут быть сомнения, – хмыкнула презрительно Жанна и тут же испугалась, что Аскольдов решит, что она не в адрес Ивлева это презрение высказывает, а ему. Поэтому тут же расплылась в извиняющейся улыбке. – Просто для него и статьи пишут, которые он в «Труде» печатает и на радио озвучивает. Да и уверена, что и на научных конференциях кто-то ему те тезисы красивые пишет, с которыми он с таким важным видом выступает.
– Да, все это очень нехорошо, конечно, совсем не по-советски, – с огорченным видом покачал головой старший референт. – А не подскажете, не было ли чего-либо подозрительного в последнее время, связанного с Ивлевым?
– Ну как же не было? С ним всё время что-нибудь странное происходит, – пожаловалась Жанна. – Вот в Японию он недавно ездил. Я, кстати, сама ему документы на выездную визу оформляла, представляете? Ну кто поверит, что сам Ивлев написал ту пьесу, из-за которой японцы театр «Ромэн» пригласили в Японию выступить? Восемнадцать лет ему всего, и якобы он такую пьесу написал, что внимание аж целого Токийского театра привлек! Нет, не верю я в это и никогда не поверю. А сейчас вообще нонсенс. Ивлев по какому-то приглашению какого-то завода и вовсе в Италию ехать запланировал!
– В Италию? – искренне удивился посетитель.
– Да, представьте, в Италию. В капиталистическую страну, являющуюся членом блока НАТО! Причем один, не в составе группы или какой-то делегации. И все-все ему охотно подписывают документы на выезд. Езжай, Паша, к капиталистам. А если из него там шпиона сделают, и уговорят против Советского Союза работать? Он же там совсем один будет. И, учитывая, что с советскими ценностями у него очень плохо дело обстоит, достаточно хотя бы послушать, какие разговоры про то, как его квартира отремонтирована и обставлена, идут по факультету, то он, скорее всего, и упираться не будет, если ему такое предложение сделают.
– Да, это очень опасно, такие поездки в молодости в одиночку совершать. – огорчённо покачал головой Аскольдов. – Очень бы хотелось узнать точно, куда именно Павел Ивлев в Италию поедет.
И ее гость посмотрел на нее таким взглядом, что Жанна растаяла. И хотя понимала, что, наверное, делает глупость, полезла в
