что вовремя не отпустил посох. Лишь в конце он всё же разжал руки и приземлился на ноги, но уже без своего оружия.
Я небрежно мазанул взглядом по посоху у себя в руке и отбросил его подальше.
Лионис же не растерялся. Даже потеряв своё оружие, безоружным он не остался. Из его пальцев вылезли острые когти, сверкающие металлом, и бой продолжился.
Оставшись с голыми руками, мой противник перестал блокировать удары меча. Его скорость позволяла без особых проблем уворачиваться от моих, пусть и яростных, но довольно неуклюжих по сравнению с ним атак.
В какой-то момент, уклонившись, он пропустил клинок мимо себя и со всей силы ударил по моей руке. Но не тут-то было. Оружие я не выпустил, но и лионис не растерялся. Всё ещё контролируя мою левую руку, в которой находился меч, он вонзил свои когти в ранее нанесённую рану на животе.
[Подкожная броня] здесь была пробита, а его когти настолько остры, что его кисть полностью скрылась в ране. Лионис торжествующе оскалился и приложил ещё силы, направляя руку вверх, чтобы достать до моего сердца. И у него это получилось. Вот только ответом ему был мой вымученный смешок:
— Не-а. Моё сердце уже мертво.
И тут до лиониса дошло, какую ошибку он совершил. В прошлый раз он так и не понял, чем я брызнул ему в глаза, но сейчас на его морде отразилось понимание, а затем истеричный кошачий визг. Он попытался высвободить свою руку, но я ему этого не позволил, схватив её за предплечье.
Он попытался оцарапать меня второй рукой, но её я уже тоже контролировал. И сколько бы у него там не было силы, сейчас я был намного сильнее. Глупо было с его стороны входить в клинч. Это территория силы. Ему нужно было больше делать ставку на ловкость, но, видимо, лионис давно не встречал достойного сопротивления и потерял нюх.
Так я и слушал его рёв, пока он не остался без руки. И на этот раз приращивать было больше нечего. Я дёрнул его на себя и нанёс смачный удар локтём прямо в морду. Выносливости у него, конечно, хватало, но не настолько, чтобы легко перенести этот удар. Поэтому кошак вырубился и теперь лежал передо мной, запрокинув голову.
Повисла тишина, и я вытер кровь с лица. Раны были серьёзными, а у меня кончились зелья регенерации. Поэтому я поспешил обшарить запасы лиониса. И стоит упомянуть, что этот кошак был весьма запасливым хомяком. Целый подсумок был забит всякими разнообразными зельями. И нашёлся даже небольшой флакон с отваром богежника! Вот это было самым настоящим чудом.
Я выпил самое мощное зелье регенерации, что у него было. А отваром смочил найденные у него же бинты и перевязал свой живот. Иномирец знал толк в первой помощи. Хотя почему это знал? Я осторожно проверил его пульс, и лионис оказался всё ещё жив. Вот только, если не остановить кровотечение из культи, это могло быть ненадолго.
Я задумчиво почесал затылок. Оставлять в живых такого опасного врага было бы очень опрометчиво. Но добить его я не мог, так как за мной оставался должок. А свои долги я всегда плачу. Горы трупов на Эбисе это могут подтвердить
Поэтому часть бинтов я потратил на то, чтобы перевязать его раны, предварительно наложив жгут на культю. Обворовывать его я также не стал. По большей части. Лишь взял парочку зелий из его запасов.
Однако попробовав поместить их в [Багаж алхимика], я обнаружил, что они туда не помещаются. Эффект уменьшения просто не срабатывает. Немного поломав голову, я всё же понял, что багаж не работает сам по себе. Он уменьшает не все зелья, а лишь те, что находятся в специальных флаконах. Поэтому пришлось перелить добычу в пустые склянки, находящиеся в багаже.
Справившись с этой задачей, я встал и подошёл к соцветию. Жёлтая эссенция переливалась, зависнув в воздухе, будто только и ждала, чтобы кто-то её поглотил. Стало даже интересно, во сколько бы КЖК кристалл оценили в Гомморахе? Я думаю, по его цене можно было бы купить половину города. Или весь Бухарим.
Но отбросив пространные рассуждения, я взял кристалл и полностью впитал его энергию.
— Оракул. Статус ловкости.
Ловкость. Редкий, высокий уровень.
В первую секунду я даже возмутился, почему так мало? Но потом подумал, что как-то слишком много я хочу. Красная и коричневая эссенция подняли меня до высоких показателей за счёт [Истинной мощи молоха], умножившей энергию в пять раз. Ловкость же у меня поглощалась с потерей в пятьдесят процентов. Так что, грех жаловаться. Всё-таки повышение с необычного низкого ранга до границы эпического — это уже дорогого стоит. Вот только, как отнесутся никассы к тому, что три части урожая уже не вернуть? Пришла пора проверить.
Подобрав с земли железяку, называемую мечом, я уже было направился на выход из зала, но в последний момент остановился и тяжело вздохнул. Вездесущая поросль уже оплела лиониса с головы до ног и начала стремительно выкачивать из него силы. Такими темпами он будет обречён на жалкое существование, и я не мог позволить этому случиться.
— Эх. Погубит меня моя доброта, — покачал я головой и взял лиониса за шкирку, как провинившегося кота.
Пришлось также поискать его посох и тащить вместе с ним. Благо идти было недалеко. Всего-то и стоило, что оставить его на попечении «пылесосов», которые уничтожали все вампирские побеги.
Исполнив свой моральный долг, я отправился к яме. Или, правильнее сказать, к лифту?
Вот только, как назло, ни одного мага по пути я не встретил.
— И как же мне теперь подняться? — задумался я, глядя вниз, где виднелась транспортная платформа.
Делать было нечего, и я хотел уже было развернуться, чтобы отправиться на поиски лифтёра. А может по пути ещё парочку стражей завалить, в целях обеспечения себя энергией. Но стоило мне отойти на пару шагов, как я почувствовал вибрацию вокруг.
Платформа, ни с того ни с сего, вдруг решила подняться сама. Но на этом странности не закончились. Зелёная поросль вокруг также начала шевелиться и из неё начали прорастать маленькие цветочки.
Картина была довольно жуткой. Трава в принципе не должна шевелиться сама по себе. А когда из появившихся цветков начали доноситься слова, всё стало и вовсе странно:
— Внимание сборщики! Сбор урожая подошёл к концу! Явитесь в центр лабиринта для того, чтобы чествовать победителя! Побеги укажут вам путь!
Я так и замер, держа в руке меч и выпучив глаза. Потому
