class="p1">Хотел осторожно закатать рукав, но мужчина посоветовал:
— Порви. Не надо так. — Он сморщился от боли. — Все равно на выброс пойдет. Несчастливая рубашка оказалась
— Вы полагаете, что дело в рубашке? — поддержал я разговор, чтобы отвлечь его от ранения.
— В нашем деле все важно. Нет более суеверной профессии, чем наша. Когда в Дебри выходим, всегда перешагиваем за ворота правой ногой. Накануне никто не моется. У каждого какой-то амулет или оберег. У меня была счастливая рубашка.
— Почему вы ее не надели?
Я оторвал рукав и внимательно осмотрел четыре одинаковые глубокие раны на предплечье. Раны располагались в ряд, но не были похожи ни на раны от когтей, ни на укус.
— Порвалась перед самым выходом. Заносил до дыр. Ткань просто в руках разошлась. Пришлось новую надеть, и вот что получилось, — он сморщился, разглядывая руку. — Хорошо хоть кость цела. Мясо быстро зарастет.
— Верно говорите, — кивнул и осторожно уточнил: — А вы видели того, кто вас ранил?
— Не, не видел. Этой рукой ружье держал. Потом — хлоп — сильная боль, и все. Ни звука не слышал, ни тени не видел. Ничего. Сам не понимаю, как такое возможно.
Перед тем как нанести травяную жижу, я еще раз внимательно осмотрел раны. Глубиной они были сантиметра три и сужались к концу. Если представить оружие, то оно было бы похоже на грабли, где вместо зубьев четыре острых треугольника.
— Придется зашивать. Но я нанесу лекарство, чтобы раны не воспалились. Еще неизвестно, когда моя мать доберется до вас, — сказал я и вылил на его руку оставшееся месиво из Живуна.
— Хорошо. Делай как лучше. Мы по пути все, что было в наших аптечках, уже употребили. Твоя мать сказала, что у нее лекарств никаких нет. Правда, что ли? — спросил охотник, внимательно наблюдая за тем, как я распределяю сиренево-зеленую массу на все раны.
Я понял, что более подходящего случая не подвернется, и быстро ответил:
— Верно, лекарств нет. Ждем, когда отправят из Перевала. Только что я бегал к наместнику, чтобы попросить для вас хотя бы антибиотики или обезболивающие, но он отказал, хотя я видел у него целую коробку с лекарствами. О людях совсем не думает.
Я намеренно рассказал об этом охотнику, ведь власть наместника держится именно на лояльных к нему охотниках и местных холуях.
— Витька отказался нам помочь? — Мужчина нахмурил брови и поджал губы.
Его взгляд стал тяжелым и пронзительным.
Мне было странно слышать имя наместника, ведь здесь его не принято так называть, поэтому я не сразу ответил.
— Да, отказался. И ударить хотел, но я успел увернуться.
— За что хотел ударить? — Мужчина еще сильнее помрачнел.
— За то, что посмел обратиться к нему с такой просьбой. Вся община от него воет. Плохой он наместник, никому не помогает. Про общинников совсем не думает, только себе все гребет…
Я старался выглядеть, как расстроенный ребенок, которого обидел взрослый дядька.
Чтобы сместить наместника, у него не должно быть защиты в лице охотников. Я уверен, что этот разговор не останется между нами и раненый охотник расскажет о произошедшем остальным.
— Что еще расскажешь о наместнике? — после паузы спросил охотник.
— Ничего хорошего о нем рассказать не могу. Да вы и у других можете поспрашивать. Хотя бы у того же стража ворот. Он здесь много лет живет и застал еще прошлого наместника. Кстати, прошлый наместник жив и живет на Пятой улице. Его Вороном называют, поэтому настоящего имени не знаю. Он тоже многое может рассказать, если мне не верите, — торопливо ответил я.
Охотник кивнул, а я замотал его предплечье его же рукавом и двинулся к сторожке Глухаря.
Когда зашел, увидел, что раненый пришел в себя и в одних трусах лежит на кровати. А Анна, склонившись над ним, орудует иглой с длинной полупрозрачной нитью из незнакомого мне материала.
Все тело мужчины покрывали точно такие же раны — четыре в ряд. Но рядов было с десяток по всему телу, не меньше.
— Сынок, хорошо, что ты пришел, — сказала Анна, бросив на меня встревоженный взгляд. — Сбегай к наместнику. Расскажи, что случилось, и попроси…
— Уже был у него. Отказался наместник помогать охотникам, — нарочно погромче ответил я.
— Отказался, — упавшим голосом повторила она и еле слышно добавила: — Самой, что ли, до него сходить?
Хм, а может, именно этого и добивался наместник? Отказал мне, чтобы к нему на поклон пришла моя мать? Вот ведь упырь! Ну ничего, придет время, и я твою кровушку попью.
— Не надо к нему идти. Я сказал, что на охотников напал крат и нужна помощь, но он прогнал меня. Нет ему никакого дела до раненных охотников. Если тебе помощь моя не нужна, то пойду пройдусь у стены — может, Живуна найду. Надо же как-то выкручиваться, если наместник все лекарства общины себе забрал.
Анна кивнула и подцепила иголкой кожу возле очередной раны. Мужчина с шумом выпустил воздух сквозь сжатые зубы и тихонько застонал.
— Потерпите, по-другому никак. Обезболивающих нет, — извиняющимся голосом попросила Анна.
Я вышел на улицу в сопровождении Глухаря, который все это время сидел за столом и наблюдал за действиями Анны.
— В опасную игру играешь, — шепнул он мне.
— Вы о чем?
— Про наместника. Ты ведь нарочно это рассказал?
— Я ни словом не соврал. Сказал все как есть, — с нажимом проговорил я.
— То есть наместник может подтвердить твои слова?
— Нет конечно. Какой дурак в таком признается? Думаю, охотники это тоже понимают, поэтому даже спрашивать не будут. Кстати, где останутся раненые? В сторожке?
— Уж лучше пусть под моим присмотром побудут. Остальные в трактир расселятся. Там есть три комнаты для приезжих.
— Почему в общине нет какой-нибудь лечебницы?
— А на кой-она здесь нужна? Каждый дома у себя лежит.
— Как же приезжие охотники?
— Охотники редко с ранами возвращаются. Обычно краты их просто убивают, — пожал плечами Глухарь.
Он подошел к охотникам, которые развалились прямо на земле и потягивали напитки из своих фляжек, а я пошел вдоль стены. Но не для того, чтобы найти нужное растение, а в поисках подходящего места, где можно, не привлекая внимания других, позвать моего нового питомца — воробья с духом Тинтари. Этот бойкий воробей в прошлый раз не только принес ветку Живуна, но и изрядно позабавился с Борькой и его подпевалами с Первой улицы.
«Тинтари, явись ко мне. Мне нужна твоя помощь!» — позвал я, когда отошел на достаточное расстояние от сторожки и крайних домов.
«Слушаюсь, друид Орвин» — прозвучал голос в голове.
