есть даром, — вырвалось у меня.
— Именно.
— И в чём подвох?
— Да ни в чём. Этот банк может вывести из кризиса команда профессионалов. Не сразу, но ты восстановишь баланс, выйдешь в ноль и начнёшь получать прибыль в будущем. Проблема в том, что господин Хаудов… как бы это выразиться помягче… не заинтересован в продолжении семейного бизнеса. Он ясно дал понять, что не испытывает склонности к банковскому делу и хотел бы сконцентрироваться… на других направлениях деятельности. К примеру, курортная недвижимость.
— Сдача?
— Строительство, — усмехнулся князь. — Хаудовы — это один из известных застройщиков. Работают в эконом-сегменте. И очень востребованы.
— То есть, в качестве награды за своё десятилетнее правление вы предлагаете неликвидный банк на грани банкротства, спасти который смогут только финансисты-виртуозы?
— Точная формулировка, — согласился Трубецкой. — И, поверь, такие предложения на рынке попадаются не каждый день. Вместо того, чтобы строить всё с нуля, ты модернизируешь то, что уже есть. При грамотной политике можешь преуспеть. Лет через пять-шесть. Видишь, я предельно честен с тобой.
— Я могу посоветоваться со своими людьми?
— Времени на это почти нет, — покачал головой князь. — Я распоряжусь, чтобы отчёты, аналитику и результаты аудита передали госпоже Курт. Это можно сделать прямо сегодня. Но, поверь, кроме тебя есть и другие… потенциальные покупатели.
— Знал, что вы это скажете.
— Считаешь отсечкой по времени?
— Конечно.
— Мы давно знаем друг друга, Сергей. Давай так. Если я тебя обманул, и этот банк вообще ничего не стоит… или относится к числу проблемных активов… я заберу его обратно. И отблагодарю твой Род другим способом. Даю слово. По рукам?
Впервые за долгие годы я испытал проблеск симпатии к Трубецкому.
Как говорится, дайте два.
— По рукам, — сдался я. — Ваши аргументы непробиваемы, князь.
* * *
— Вот что я хотела вам показать, — тихо произнесла Джан, стоя у большого окна, выходящего на проспект Дарвина.
Мы переместились из Екатеринбурга вовсе не в Красную Поляну, как следовало ожидать. Турчанка попросила Бродягу доставить нас в центр города. Домоморф встроился в высотное здание, первые этажи которого были закрыты на реконструкцию. И сейчас нам открывался вид на широкую магистраль, по которой раньше сновали потоки машин, а сверху была проложена линия канатки. Так вот, капсулы были остановлены, дорога перекрыта и запружена толпой.
Разношерстной толпой.
Ликующей, орущей, дующей в какие-то дуделки, бьющей в барабаны. Многие были в масках и карнавальных костюмах. Прямо под нашими окнами с черепашьей скоростью катил грузовик с открытой платформой, на которой танцевали плюшевые медведи. Люди несли транспаранты и здоровенные портреты… Присмотревшись, я узнал Маро.
— Ты теперь национальная героиня, — сказала Джан.
— Ну… — бессмертная смутилась. — По-моему, ты преувеличиваешь масштаб, подруга.
— Пусть не национальная, — согласилась Джан. — Но твою победу празднуют на всём Кавказе и на берегах трёх морей. И в Тавриде, разумеется.
Я усилил зрение, чтобы рассмотреть надпись на транспарантах.
Чего там только не было!
ХОЧУ БЫТЬ КАК МАРО!
МАРО, МЫ ТЕБЯ ЛЮБИМ
МАРО — ЧЕМПИОН!
НАШ КЛАН, НАШ МЕЧ, НАША СТОЛИЦА
С крыш и балконов разбрасывали конфетти.
Над бетонными силуэтами домов парил дирижабль с трепещущим на ветру флагом Эфы — жёлтой спиралью на голубом фоне. Спираль, естественно, символизировала змею. Такие же флаги жители массово вывешивали из окон, растягивали на балконах, крепили в держателях у входов в магазины…
Уровень патриотизма зашкаливал.
Вслед за танцующими медведями прошла колонна длинноногих барабанщиц в красных гусарских мундирах, высоких киверах с галунами и коротеньких юбчонках. Девушки исступлённо колотили в барабаны и зажигательно танцевали…
— Эфа организовала? — спросил я.
День для празднования выдался удачный, несмотря на конец января. Тучи разошлись, дождя не было, тротуары высохли. Градусник показывал плюс пятнадцать.
— Скажешь тоже, — фыркнула Джан. — За один день?
— Мало ли, — смутился я.
— Они сами, — пояснила морфистка. — Спонтанно.
— И муниципалитет перекрыл движение? — не поверил я.
— А что им оставалось, — хмыкнула турчанка.
Да, жители Фазиса умели праздновать. И могли устроить движ на ровном месте, этого у них не отнять. И всё же, размах мероприятия поражал.
— Мне лучше не выходить на улицу, — изрекла Маро.
— А я просто хотела вам это показать, — улыбнулась Джан. — Добро пожаловать в столицу империи!
Глава 16
— Ты что творишь, демон? — Федя с опаской посмотрел вверх, под самый потолок, где находился я.
Точнее — мы.
Хорвен парила между двумя массивными деревянными балками, удерживая меня щупальцами под своим механическим брюхом. Щупальца биомеха не имели когтей или пальцев, они никак не были сцеплены между собой. Зато гончая могла фиксировать конечности в любом положении. Сейчас из этих отростков было сплетено нечто наподобие люльки, в которой я и висел, глядя на очумевшего толстяка.
— Человек создан для полёта, — глубокомысленно заявил я. — Но не все об этом догадываются.
До пола — метров пять.
Я вообще без понятия, как эта штуковина летает. Возможно, создаёт какое-нибудь антигравитационное поле. Или особо коварное колдунство. Ни крыльев, ни гула мотора, ни реактивных выхлопов. И эта бесшумность мне по душе.
Идея подниматься в воздух с помощью Хорвен мне пришла в голову сравнительно недавно. Месяца два назад. Ладно, кого я обманываю? Мыслишку подбросил Ярик, который при кажущемся раздолбайстве довольно умён. И рассуждает нестандартно.
А ведь действительно.
Почему нет?
Отдав Хорвен мысленный приказ, я сбросил высоту, заложил широкий вираж и, пролетая мимо Феди, выхватил у него из руки продолговатую коробку с чипсами.
— Эй! — возмутился оружейник. — Произвол!
Описав ещё один круг, я отправил чипсы в нишу с молниеносно сформировавшимся мусорным ведром. Ниша затянулась деревянными панелями, а чипсы по невидимым каналам отправились на переработку. Экологи заверещали бы от радости, узнав, как Бродяга обращаемся с отходами. Перестраивает атомы и молекулы, превращая всё ненужное в воздух.
— Как так! — возопил Федя.
— Полезное питание, — напомнил я. — Сходи на кухню, перекуси хлебцами из водорослей.
— Чего⁈
— Шутка. Яблоко съешь.
Для яблок сейчас — самый сезон.
Август-месяц.
У Феди заканчиваются каникулы, Джан переходит на второй курс Дистанционного Университета. И никто из них не горит желанием видеть обучающие сны на протяжении девяти месяцев. Поэтому стараются выкраивать больше времени на развлечения. Но получается
