что груз, описав крутую петлю, нёсся прямо в затылок девушки.
Шипы. Скорость. Инерция, умноженная на левитацию и каббалистические Знаки. Если этот удар достигнет цели, череп Маро разлетится, как переспелая тыква.
Я применил Дар.
Сделал голову Маро бесплотной ровно на одно мгновение. На один удар сердца. На один вдох.
Груз прошёл сквозь.
Я видел это так отчётливо, будто смотрел замедленную съёмку: шипованный шар вошёл в затылок, пронёсся через черепную коробку, вылетел из правого виска — и не встретил ни капли сопротивления. Ни крови, ни костной крошки, ни разорванных тканей.
Маро даже не моргнула.
Она не почувствовала. Не увидела. Не поняла, что только что была мертва.
И хвалёное артефакторное кольцо Арены меня не остановило. Потому что настройки системы не учитывали мою способность — уникальную для этого мира.
Томилин дёрнул цепь обратно, и на его лице мелькнуло недоумение. Он знал, что груз достиг цели. Он чувствовал это сотней проведённых боёв, тысячей отточенных ударов.
Но Маро стояла на правом колене, живая и невредимая.
— Что за… — выдохнул Таиров.
Мерген резко обернулся ко мне. В его глазах плескалось что-то странное — не гнев, не удивление. Узнавание. Я уже сидел на прежнем месте и спокойно улыбался.
Маро поднялась.
Обнажила катану.
Сталь вышла из ножен медленно, почти лениво, и в этом движении не было ни ярости, ни отчаяния. Только усталая, спокойная решимость человека, который наконец-то понял, что делать.
Томилин взмыл вверх.
Теперь в его движениях не осталось плавности. Он дёргался, срывал дистанцию, цепь билась в воздухе, как раненый змей. Знаки под его кожей полыхали багровыми отсветами — он выжимал из них всё, до последней капли.
Маро шагнула вперёд.
Она не бежала. Она шла, и каждый её шаг отзывался напряжённым молчанием зрителей под сводами Арены. Катана, опущенная остриём вниз, чертила борозду в песке.
Томилин обрушил на девушку град ударов.
Груз летел с бешеной скоростью — раз, два, три, четыре. Серп рубил воздух — пять, шесть, семь, восемь. Цепь свистела, выписывая немыслимые петли.
Маро подняла меч.
Она не парировала. Она просто поставила клинок под нужным углом — и цепь, намотавшись на сталь, захлестнула гарду мёртвой петлёй.
Томилин дёрнул.
Маро не сопротивлялась. Она шагнула навстречу рывку, сокращая дистанцию быстрее, чем левитатор успел отпустить цепь.
Удар катаны пришёлся плашмя.
Правое запястье Томилина хрустнуло, и кусаригама, освобождённая от хватки, тяжёлым комком стали и цепей рухнула в песок.
Левитатор закричал.
Не от боли — от ярости. Его левая рука метнулась к поясу, и я увидел, как из-под ремня выскользнуло узкое лезвие. Запасное. Тайное. Запрещённое.
— Нож! — заорал Таиров.
Маро уже не смотрела на оружие.
Она смотрела Томилину в глаза.
Катана вошла ему под правую ключицу ровно в ту секунду, когда лезвие запасного ножа упёрлось ей в живот. Не пробило — упёрлось. Потому что Маро стояла вплотную, и у левитатора не было плеча для замаха.
— Сдавайся, — сказала она тихо.
Томилин дышал часто и мелко. Знаки под его кожей гасли один за другим, и я видел, как уходит из него сила — вместе с кровью, пропитывающей синий спортивный костюм.
— Сдавайся, — повторила Маро.
Он выдержал паузу.
Длинную, тягучую, полную ненависти.
Потом разжал пальцы, и нож упал на песок.
Маро выдернула клинок.
Никто на трибунах не кричал. Никто не аплодировал. Сотни глаз смотрели, как бессмертная девушка в жёлтом костюме вытирает лезвие о штанину поверженного противника и убирает меч в ножны.
— Победа, — провозгласил арбитр.
Я откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.
В ушах всё ещё гудела цепь.
* * *
— Ты спас ей жизнь, — сказал Мерген.
Мы стояли в коридоре под трибунами, в стороне от ликующей делегации Эфы. Маро обнимали, поздравляли, тащили к выходу. Кто-то плакал. Кто-то смеялся. Барский раздавал приказы своим людям, сверля взглядом сектор Волконских.
— Ты видел, — ответил я.
— Я почувствовал. Это разные вещи.
— И?
— И ничего. — Мерген посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. — Никто не видел. Никто не почувствовал. Кроме меня.
— Ты скажешь ей?
— Нет.
Я ждал продолжения. Он молчал.
— Почему? — спросил я наконец.
— Потому что она и так знает, что ты её не оставишь. А подробности… — он усмехнулся. — Подробности только мешают.
Где-то далеко, под куполом Арены, уборщики сгребали в совки обрывки цепи и выносили из круга тяжёлый, шипованный груз.
Моё любимое оружие.
Глава 15
Я ожидал чего-то помпезного в духе инаугурации президента или коронации одного из европейских властителей, но нет. Когда страсти улеглись, и все зрители расселись по своим местам, арбитры объявили о завершении Турнира.
Признаться, я до самого конца ждал, что лидер Дома Рыси выкатит протест. В зале сидели не дураки, и кое-то мог заметить фокус с головой Маро. А сопоставить это с моим присутствием — дело нескольких секунд. Вот только Владимир Сапега даже не дёрнулся, хотя я и ловил на себе его долгие, предельно тяжёлые взгляды. Никто не попросил записи с камер, не захотел переиграть или иным способом повлиять на результаты. Думаю, у многих рыльце было в пушку. Волков я подозревал очень сильно и склонялся к мысли, что именно они подослали мнимого «журналиста» с кинжалом.
А ещё аристо не дёргались по причине того, что в «Арену» прибыл инквизитор. Неизвестный дознатчик, которого направили из-за жалобы Эфы. Дознатчик очень плотно взялся за дело и сейчас, насколько мне известно, по комплексу бродил ещё и провидец.
В общем, мне кажется, клановые лидеры струхнули.
Решили не ввязываться в бессмысленные тяжбы и поскорее убраться из Екатеринбурга.
Выждав положенные Регламентом четверть часа после объявления победителя и не получив ни одной апелляции, арбитры признали результат окончательным. Под узнаваемый гимн Российской империи Маро вышла на песок арены, и ей на голову водрузили лавровый венок. А ещё всучили платиновую статуэтку в виде меча, торчащего из камня. Включились фанфары. Откуда-то сверху посыпалось конфетти. Добавили немного светового шоу, но без фанатизма, чтобы не превратить церемонию в фарс. Сразу после этого круг освободили для «солидных господ».
На арену выдвинулся Николай Долгоруков, лидер Дома Медведя и прошлый император. За князем следовали двое в тёмно-синих костюмах и массивным на вид ларцом, который несли за боковые ручки. Ларец поставили на песок. Двое отступили, а Долгоруков, приблизившись к ларцу, положил на инкрустированную драгоценным камнями крышку свою растопыренную пятерню.
