молча уставились на бумаги, а за окном кто-то радостно играл на лютне, словно специально создавая контраст с их настроением.
Лена уже начинала подозревать, что музыка во дворце — это просто саундтрек к приближающемуся ужасу.
— Кто отвечает за поставки армии? — спросила она, возвращаясь к документам.
— Формально — министр армии, — ответила Сая.
— А неформально?
Сая усмехнулась той усмешкой, которая появляется у человека, видевшего слишком много чиновничьих махинаций.
— Тоже министр армии, — сказала она. — Просто обычно он делает это через двадцать три подставных ведомства, чтобы никто не понял, куда исчезли деньги.
— Двадцать три? — переспросила Лена. — Это уже не коррупция, а настоящий спортивный интерес.
— Почти искусство, — согласилась Сая.
Лена снова углубилась в документы, и с каждой новой страницей ей становилось всё тревожнее.
Некоторые поставки вообще не доходили до гарнизонов — они исчезали где-то между складами, растворялись в воздухе вместе с телегами и охраной.
Причём в объёмах, которые невозможно было просто так потерять по недосмотру.
— Где это всё? — спросила Лена.
— Хороший вопрос, — ответила Сая.
— И никто не заметил?
Сая посмотрела на неё с выражением человека, который давно потерял веру в государственные институты и теперь пьёт чай только по привычке.
— Лена, здесь половина чиновников считает аудит разновидностью магического проклятия, — сказала она.
— Справедливо, — кивнула Лена. — С их точки зрения так оно и есть.
Она снова уткнулась в бумаги и внезапно замерла, заметив одну деталь.
— Так, — сказала она напряжённым голосом. — Вот это.
Сая наклонилась ближе, и Лена медленно провела пальцем по подписи, которая повторялась слишком часто.
Лорд Верден. Советник министра армии. Тот самый высокий, вечно спокойный мужчина с улыбкой, которая говорила: «Я знаю, где закопаны все тела, и, возможно, помогал их закапывать».
— Мне он никогда не нравился, — сказала Лена.
— Потому что он подозрительный? — уточнила Сая.
— Потому что он говорил со мной как человек, который уже мысленно делит моё имущество после моей смерти.
Сая кивнула, ничуть не удивившись такому критерию оценки.
— Это разумная причина для недоверия, — признала она.
Лена откинулась на спинку кресла, и в комнате повисла тишина, нарушаемая только треском свечей.
— Либо здесь гигантская коррупционная схема, — медленно сказала она, — либо готовится переворот.
— Мне нравится, как во дворце эти две вещи звучат почти одинаково, — заметила Сая.
— Иногда разницы действительно нет, — вздохнула Лена.
Через час они уже сидели в архиве, точнее — пытались выжить в архиве.
Архив империи выглядел как место, куда документы приходили умирать медленной и мучительной смертью.
Пыль стояла такая густая, что её можно было резать ножом, а воздух пах вековой бумагой, плесенью и безнадёгой.
Лена чихнула три раза подряд и поклялась никогда больше не жаловаться на свою маленькую квартиру в прошлом мире.
Старый архивариус встретил их взглядом человека, который ненавидит всех живых исключительно за факт их существования.
— Вам что нужно? — спросил он голосом, которым обычно просят покойников не шуметь.
— Документы по армейским поставкам за последние три года, — сказала Лена.
Старик посмотрел на неё так, будто она попросила его вручную пересчитать песок в пустыне.
— Зачем? — буркнул он.
— Хочу проверить, не пытается ли кто-то устроить государственный переворот, — честно ответила Лена.
Архивариус даже не удивился и не моргнул — он только спокойно махнул рукой в сторону стеллажей.
— Третий стеллаж слева, — сказал он будничным тоном.
Лена помолчала несколько секунд, собираясь с мыслями.
— Почему вы сказали это так буднично? — наконец спросила она.
— Девочка, я тридцать лет работаю при дворе, — устало ответил архивариус. — Здесь заговоры случаются чаще, чем уборка. В прошлом месяце один министр пытался отравить другого через суп. Суп оказался вкусным, так что об этом забыли. А заговор остался.
Лена не нашлась, что ответить на такое откровение.
Они просидели в архиве почти до вечера, и чем дальше, тем хуже становилась картина.
Поставки действительно исчезали в огромных объёмах, оружие отправлялось в несуществующие гарнизоны, а золото уходило на склады, которых официально не существовало.
Но самое тревожное обнаружилось в конце: часть солдат внезапно переводили ближе к столице, и делалось это тихо, без приказов через основной штаб.
— Это не подготовка к войне, — тихо сказала Сая, откладывая очередной лист.
Лена кивнула и почувствовала, как внутри всё холодеет.
— Это подготовка к захвату власти, — ответила она.
В комнате стало очень тихо — даже архивариус перестал шуршать бумагами, что само по себе было тревожным знаком.
Лена посмотрела на кипы документов и внезапно ощутила не просто усталость, а что-то похожее на личную обиду.
— И самое ужасное, — пробормотала она, — что я только начала привыкать к этому дворцу.
Сая посмотрела на неё с искренним удивлением, смешанным с недоверием.
— Ты сейчас серьёзно? — спросила она.
— Конечно, — вздохнула Лена. — Я уже почти запомнила, какие министры воруют, а какие просто идиоты.
— А есть разница? — уточнила Сая.
— Есть, — ответила Лена. — У идиотов хотя бы нет стратегии. Они вредят случайно, без системы.
Она встала и начала ходить между стеллажами, перебирая в голове возможные варианты.
Если готовится переворот, то кто участвует? Министр армии? Часть совета? Кто-то из знати, которая всё это время только и делала, что жаловалась на неё?
И главный вопрос: Люциус знает?
Она резко остановилась, потому что здесь начиналось самое неприятное.
Если дракон не знает — ситуация опасная, потому что они могут застать его врасплох.
А если знает и молчит — то ситуация ещё хуже, потому что тогда он либо проверяет её, либо готовит что-то своё.
Лена вздохнула и тихо сказала:
— Я хочу домой.
Архивариус, не поднимая головы, буркнул в ответ:
— Все хотят. Не все уходят.
Люциуса она нашла поздно вечером на балконе.
Он стоял, глядя на ночной город, и выглядел так, будто сошёл с обложки романа под названием «Мрачный правитель, у которого всё под контролем, даже хаос».
Лена заметила это почти сразу и разозлилась, потому что в стрессовых ситуациях она паниковала и ругалась, а дракон просто становился ещё более пугающе красивым.
— У нас проблема, — сказала она без приветствия, врываясь в комнату как ураган.
Люциус даже не обернулся, но в его
