и земли хорошие.
Но эльфийки, больше Аэлита, не хотели удовлетвориться этим.
— Акчул, ты накричал на нас и улетел. Но мы же на этот раз вообще ни в чём не виноваты! И Яснина ничего такого со Шпинатом не обсуждала. И опять все в замке стали смотреть на нас косо.
Да, мои жёны неисправимы! Что делать, придётся терпеть!
Эльфийки всё-таки были на меня сильно обижены. А Синтелла, которой пока не в чём было передо мной виниться, как бы пыталась нас помирить. Хотя, и самому не хотелось обижать своих красавиц. Потом, они вполне могут иметь и своё мнение, и пристрастия. У нас как бы и равноправие! Но всё же я князь, а не они!
Я молча раздал жёнам небольшие листочки с содержанием разговора Яснины и Шпината. Память у меня хорошая, и почти всё дословно вспомнил и записал. Тут и вампирша сильно покраснела. С самого начала она предпочла молчать. Хотя, в её ауре злости ко мне, вроде, всё-таки не наблюдалось?
— Почему же ничего такого? Вот, почитайте. Можете поверить, слово в слово. Список останется в княжеском хранилище. На память! Все знаете, что Шпинат оказался предателем. Но ты, Яснина, тайны наши ему выдала. Ничего страшного, но чужим всё-таки не стоит знать о наших возможностях. И, вообще, как-то нехорошо вести за спиной мужа, даже с другом детства, такие речи! Ты сама должна была прибить его на месте! — Я стал слегка заводиться. Наверх опять полезли старые и новые обиды. Неприятно иметь не совсем верную тебе жену! — Обозвали людей низшими. И меня, собственного мужа! Ну и дурачком заодно, так ещё и наивным!
Жаль, не обошлось у нас, больше с эльфийками, без короткого, но злого разбирательства! Я слегка напомнил им, чтобы не всё сваливали на вампиршу, и об их прошлых грехах. Расплакавшаяся Яснина тут же удалилась в свои покои. На этот раз успокаивать её, как после разговора со Шпинатом, я не собирался. Хотя, и эльфийки не выдержали и расплакались. Синтелла поражённо следила за нами. Жаль, что наш, как бы и медовый, месяц оказался безнадёжно испорченным. Ну, пусть знает, что я не только наивный, но и злой дурачок, и сама остерегается от подобных шагов. Мне неверные жёны не нужны! Хотя, так уж удивлена тартарка не была. Недавние печальные события в нашей семье особой тайной в Тартаре и для неё не являлись. Тем более, если за нами, помимо многих эльфов и вампиров, следили и Тайное отделение, и её братья, и она сама!
Остаток дня я провёл, разбираясь с накопившимися делами и в кругу своих сестёр и братьев. Мы и трапезничали вместе, и спать малыши легли со мной. Конечно, после пережитого у тварей им без слов требовалась поддержка, и кому, как не сильному и доброму брату, оказывать её. Но и мне самому, после ссоры с жёнами, она была нужна. Мы немного поболтали и незаметно уснули. Спал я всё равно чутко, но малыши, на удивление, ночью вообще ни разу не проснулись. И это меня сильно обрадовало!
* * *
После совместной трапезы лишь вместе с сёстрами и братьями, я сходил наверх и, не ставя в известность никого, внедрил во многие артефакты на дверях заклинания, отменяющие доступ в помещения за ними Яснины. Ещё и её брата. Пока так! Потом я отправился в подвал и там тоже занялся артефактами на дверях. И уже позже решил навестить задержанных вампиров.
Сотник Фортунат встретил меня зло, но отказываться отвечать на мои вопросы не стал.
— Я так понимаю, Светлейший, что против Вашей магии мне не устоять? — Я спокойно кивнул. — Если буду упираться, то меня, скорее всего, искалечите? Хотя, уверен, что наши вампирские дела Вас не особо интересуют? Но всё равно меня уже не отпустите?
— Всё Вы понимаете, уважаемый сотник, но не совсем верно. К детям ночи я особых обид не имею. Меня интересует лишь князь Томкат — живым или мёртвым. Лучше живым, но у меня в темнице. И никто калечить Вас не собирается. Вас, конечно, после подробных рассказов об известных Вам сведениях и Ваших делах, я передам тартарам. Ваши злодейства больше их касаются. Сумеете тартар разжалобить, останетесь живы. Можете подключить все имеющиеся связи. Нужные письма будут переданы. Дела в Вашем клане мне неинтересны и влезать в них, да ещё после непонятного поведения жены, я пока не собираюсь. Да, судьба свела нас вместе, но у меня большие подозрения, что меня пытаются лишь использовать в своих целях. Жаль, что в Тартаре меня обложили эльфы и сами тартары, и мне не до этого Расината было. А то сидел бы он тут вместо Вас, на пару с возлюбленным другой жены. А Крома я уже сам бы убил, конечно, после выяснения его связей с магами. Вот сволочи, хотели меня подставить! И, вообще, беда с этими тартарами!
После это Фортунат упираться не стал. Я тут же вызвал и лэра Сатиэля, и Доната с Эрденетом, и, после некоторого сомнения, и Яснину, но усадил её в соседней комнате. Подслушивать опрос она могла, а вот вмешаться — нет. Мне всё-таки не хотелось отпускать её от себя. Хоть как, но сердцу не прикажешь. Мне было больно. Может, не совсем уж пылкая любовь, но Яснина мне сильно нравилась. Судьба! Опять же, и сын должен родиться!
Я послал и за Комнином и, когда он зашёл к нам с Ясниной, молча подал ему описание земель юга с начертанными там тремя кружочками. Прохода на второй этаж у него уже не было. И все его вампиры и их звери больше за Призрачную стену замка проникнуть не могли. Хотя, завтра они всё равно в свои купола отправятся. И Яснина лишилась доступа в сокровищницу и хранилища с оружием, так и в покои княжеской семьи в западном крыле. Хоть и жена, и рассердится против ущемления её прав, но и оставшееся доверие к ней у меня уменьшилось. Пусть заслужит заново!
— Уже поставил купола, Акчул? И ты сильно зол на нас?
— Нет ещё, Комнин. Там твоя кровь нужна. Сам всё поднимешь. И тварей в последнем куполе захватить надо. Вот с ними можешь делать всё, что захочешь. И их рабов освободить надо. Людей и эльфов. С ними обращаются хуже скота. Хотя, как я знаю, и у вас в клане, и других, с людьми-рабами обращаются крайне жестоко. Но это не в моей
