но моя идейность приземленная, она заключается в моей вере, что именно это устройство общества для меня самое лучшее и что для моих детей оно тоже будет наилучшим вариантом. Потому я убежденный сторонник нового общества, но мое убеждение произрастает исключительно из утилитарных соображений. А вы… Знаете, я попытался посмотреть на мир вашими глазами. И даже думаю, что понял вас. Вы тоже идейный человек, но наша идейность разная. Вы верите в идеалы, которые кажутся вам высокими, и не желаете смотреть вниз, на грешную землю, при этом игнорируя даже собственные интересы. Что же до меня, то моя идейность — не от веры, а от понимания. Я знаю, что данная среда хороша для меня, и знаю, почему.
— Еще бы, — с сарказмом ответил Маркус, — при каком другом строе вы могли бы ездить на танке в гости к соседу?
Каспар ухмыльнулся:
— Вот это еще одна причина, почему наше общество лучше демократии. Вы говорите о равных правах — но демократия это на самом деле бесправие, потому что если ваши права равны правам других — значит, все бесправны. Моя дочь смотрит мультики про супергероев, так там один персонаж сказал замечательные слова: «Когда все вокруг „супер“ — никто не супер».
Представьте себе, что мы в двадцать первом веке. Представьте себе, что я трахаю вашу жену. А вы — вы не имеете ни малейших прав что-то сделать. Совершенно беспомощны. Запереть дома жену? Нельзя, суд и тюрьма. Начистить мне рожу? Нельзя, суд и тюрьма. Только развестись можете. После чего ваша теперь уже бывшая жена будет жить у меня дома, при каждой встрече на улице со мной или с ней вас будет захлестывать чувство бессильной злобы и горечи, а все соседи будут за вашей спиной шептаться, какой вы неудачник, раз ваша жена ушла от вас к соседу напротив. А вот у нас все иначе. У нас вы можете бороться и попытаться доказать и соседу, и всему миру, что ваша жена — только ваша и ничья больше.
В этот момент на улице за воротами остановилось такси.
— Это я вам вызвал, — кивнул в сторону машины Каспар, — если что — обращайтесь. Мой номер знаете.
Маркус хмыкнул:
— А разве Первый еще не освободил вас от обязанности быть моей нянькой?
— Уже освободил. Но мой служебный долг — нести порядок и справедливость туда, где их, по моему мнению, не хватает, и следить, чтобы все было без сбоев. Работа такая.
Астронавт кивнул на прощание, прошел через дверь в воротах мимо почетного караула с флажками вместо штыков, сел в машину и назвал свой отель.
По пути он обдумал весь разговор. Безусловно, Виттман — не слепой фанатик, его идеология вполне рациональна и местами правильна, и Маркус поймал себя на мысли, что если бы он точно знал, что вот прямо сейчас к Земле летит на досветовой скорости колонизационный флот пришельцев-завоевателей, то сам стал бы фанатичным последователем идей нового общества. Да только вероятность этого крайне мала. И вообще все виды рано или поздно вымирают. Средний срок жизни отдельно взятого вида — пять миллионов лет. Одни вымирают очень быстро, другие, как крокодилы, живут уже десятки миллионов. Но итог в любом случае один. Даже если допустить, что человечество не вымрет, а будет жить миллионы и миллиарды лет — все равно вселенная рано или поздно перестанет расширяться после Большого Взрыва и вновь сожмется в то, из чего родилась, уничтожая все живое, чтобы в результате нового Большого Взрыва снова образовалась новая вселенная… А раз так — зачем куда-то к чему-то стремиться? Стоило бы просто жить, радоваться этой жизни и стараться не делать другим того, чего не желаешь себе.
Из задумчивости Маркуса вывел писк ПЦП. Он достал наладонник и увидел, что ему пришло сообщение из банка: пополнение счета. Три с половиной миллиарда.
Вовремя. Теперь, когда Маркус осознал неизбежность борьбы за реформы, деньги ему очень пригодятся, хотя он пока что не знает даже, с чего начать. Впрочем, начинать такое всегда надо с создания команды, и один единомышленник уже есть.
Астронавт принялся тыкать пальцем в экран, набирая номер Пайпер.
* * *
— И как прошел ваш обед? — полюбопытствовала девушка, когда они не спеша прогуливались в тенистом скверике с мороженым в руках.
— Обед — хорошо. Застольная беседа — плохо, но конструктивно: теперь я, по крайней мере, знаю, с кем и чем придется иметь дело, — и он вкратце пересказал ход полемики.
Пайпер доела свою порцию и бросила палочку в урну.
— Вы все еще собираетесь сместить Первого? Я же говорила, это безнадежно.
— Нет, не сместить. Замена одного лидера не имеет смысла, если не изменить идеологию. Сила Виттмана — в менталитете граждан. Если как-то изменить точку зрения людей — правление Виттмана пошатнется.
— Изменить менталитет? Маркус, вам жизни на это не хватит.
— Я знаю. Но иногда самый важный шаг — первый.
— И как вы собираетесь подойти к этому?
Астронавт пожал плечами:
— Да если б я знал. Я ведь летчик, а не реформатор и политик. Лично мне видится разумным вначале отыскать людей, которые хоть что-то пытаются сделать, и посмотреть, чем я смогу им помочь. Я уверен, что хоть какая-то оппозиция должна быть. Слабость системы я вижу в конкретных людях. Вы могли бы быть сторонницей режима, если б не печальное детство. Я мог бы быть сторонником его, если бы трое из восьми моих прапрадедов не погибли за идеалы свободы и равенства во второй мировой и если бы я сам не был воспитан на тех же самых идеалах. Наверняка есть и другие способные люди вроде нас с вами, которые в теории должны были бы быть за систему, но по личным причинам стали ее врагами. И я собираюсь как-то поискать своих идейных единомышленников.
— Думаю, что могу помочь вам в этом, — негромко сказала Пайпер.
— Даже так? — оживился Маркус.
— Угу. В городе действует ячейка так называемой «социальной самозащиты», или СС, и так уж вышло, что я знакома с ее организатором.
— И тут СС⁈ То Рейхсминистр, теперь СС? Да вы все сговорились, что ли⁈
Пайпер уставилась на Маркуса совершенно непонимающим взглядом:
— А в чем дело?
— Аббревиатура подразумевает, в переводе с немецкого, «звено прикрытия». Это нацистская организация, которая во времена второй мировой войны творила кошмарные антигуманные
