ситуация требует активных действий, а не медлительного размышления и прощупывания пределов собственных возможностей.
Наш путь пролегал сначала по равнинам, в сторону нашей старой стоянки, с которой, как вышло, нам пришлось удирать. Затем лесами и буреломами, да еще и по дичайшей грязюке — последние пару дней температура держится немного плюсовая, снежок подтаял и сказочно смешался с грунтом. Я хотел заглянуть в старый лагерь одним глазком, посмотреть, в каком он состоянии после подрыва целого чана пороха. Может, найти что-нибудь из того, что оставили там неприятели. Или убедиться в том, что они все-таки забирают трупы.
— Семь часов. — Констатировал я, глянув на часы у подножия стоянки греллинов. Она была пуста, Катя в этом убедилась в скрытности, пока я ожидал на подступах.
— Много. Мы уже четыре с лишним часа в пути без остановок. Сделаем десятиминутную передышку? — Взмолилась Катя, стоило ей вернуться.
— Сделаем. Осмотримся тут, передохнем и разойдемся. Тебе на юго-восток, мне четко на юг. Дорогу помнишь еще к форту? — Поднялся я на пригорок, осторожно маневрируя между ямами с кольями, вымоченными в нейротоксине.
— Помню. Ты специально сюда шел? — Спросила девушка, остановившись позади в нескольких метрах от меня, когда я подошел к центру лагеря.
— Отчасти. — Не стал я объяснять причин. — Хотел кое-что для себя прояснить.
— И как, просветлело в твоей голове?
— Более-менее. — Уклончиво ответил я, осознав, что трупы эти варвары все же забирают.
Запекшаяся кровь, оторванная нога в сапоге, развороченная ловушка с ямой, в которой колья точно так же покрыты кровью, отстрелявшийся арбалет и завалившиеся бревна. Удирали отсюда в спешке, даже арбалет не забрали, и за столько времени не вернулись. Похоже, просто унесли убитых и раненых.
Сейчас здесь почти ничего не напоминало о том, что это место когда-то служило нам домом, местом, где мы могли бы отдохнуть и восстановиться. И о первой войне с греллинами тоже ничего не напоминает, мертвецкую мы сожгли, яму с телами землян и греллинов закопали. Теперь эта небольшая кочка — всего лишь курган, братская могила. И чьих только трупов здесь нет.
Арбалет безнадежно испорчен, я проверил его отдельно. Да, он выстрелил в нужный момент, но из-за постоянного нахождения под открытым небом, продуваемый всеми ветрами и под снегом и дождями древесина разбухла, плечи перестали удерживать форму, а веревка сгнила. Проще будет сделать новый, а учитывая, что я научился обрабатывать металл и перерабатывать доспехи, в следующий раз плечи можно будет сделать из стали.
— Костер разводить нельзя? — Оторвала меня от рассматривания ловушек Катя.
— Долго. Замерзла? — Обернулся я.
— Немного. Темнеет и становится холодно. — Она поднесла ладони ко рту и подышала на них, чтобы после как следует растереть, разгоняя кровь.
— Давай-ка лучше тогда в путь. Нам еще по пути около километра, задерживаться нельзя. — Устало выдохнул я, понимая, что дорога предстоит еще длинная.
— Ладно… — Согласилась Катя. — Блин, такие воспоминания, как мы все вместе тут за жизнь боролись и строили лучшее будущее. — Тьфу блин… Если бы не эти уроды.
— Это верно. Боролись и строили. Ладно, пошли. И следи за ногами. — Махнул я ей, поманив за собой.
Мы спустились с южного склона и углубились в чащу. Через полчаса потребовалось разжигать масляные лампы, ибо вместе с темнотой лес окутал мрак. Я хотел было проследить, может, встретятся какие-то следы, но кроме отпечатков лап в подмерзшей грязи мне не попадалось ничего, а у рыжих псов очень характерные следы, их я сразу узнал, ведь они так похожи на земные, собачьи.
Ни греллинов, ни людей. Думаю, минувшая половина месяца уже убила основную часть инициированных. Самые кризисные дни — первые, когда каждый буквально впотьмах, не разбирая дороги, не понимая местных правил, несется сломя голову. Лишь бы укрыться и переждать. Выжили те, кто адаптировался быстро. Не думаю, что сейчас на весь полигон наберется более пятисот человек. И это еще оптимистичный прогноз.
Мы с Катей дошли до развилки, когда мне нужно направо, а ей — налево, чтобы достичь своих целей. Пожелав друг другу удачи, я в очередной раз повторил правила безопасности в обращении с динамитом, вызвал лягушонка, отдал его Кате и махнул на прощание. Ей наказал после выполнения миссии следовать предыдущему плану, и возвращаться домой, в горы.
Меня же ждал еще двухчасовой переход. На ту лужайку, залитую солнцем, в злополучный день, когда мы пересекли порталы из реального мира, с Земли, сюда, в крайне неприветливое место, ежесекундно жаждущее тебя убить.
Я не могу сказать, что стопроцентно помню, где она, но кое-какие ориентиры в уме остались. Сначала по левую руку от меня должна возвышаться горная гряда, затем узкий пролесок, после — огромный камень с трупом женщины под ним. От него, вероятно, уже ничего не осталось, но сам камень я помню отчетливо. От камня еще правее, под уклон.
Понимая теперь примерно, что где находится, я могу точно сказать, что наша точка появления была буквально в трех, может пяти километрах от северного сияния непроницаемого барьера. Уже за сто метров от места я стал двигаться так тихо, как только мог, притушив фонарь и заставляя глаза привыкнуть к тьме окружения.
Еда… что же это значит? Что этим хотел сказать отправитель? Учитывая, что буквы отделены точками, может эта какая-то аббревиатура? Но ничего схожего из реальности я не припоминаю с такими буквами.
Впереди я увидел факелы и лампы, довольно много. Да, вот она, эта полянка. Сердце бешено стучало, билось где-то в горле, норовя выйти наружу вместе с обедом. Но это был человек внутри меня, боящийся того, что может случиться, не привыкший к подобного рода вещам. А почти объективное ощущение опасности молчало, подсказывая мне, что нервничаю я зря.
Аббревиатура. Еда. Е. Д. А. Евгения, Дмитрий, Антон?
— Привет, старина. — Услышал я позади себя резкий, незнакомый грубый голос, а затем получил тяжелый удар чем-то увесистым по голове. Мир перед глазами качнулся и померк, когда я приземлился лицом в подмерзшую землю.
Глава 13
Пустоголовый я тупоумец. С айкью комнатной температуры. За что я себя сейчас так костерил? За то, что безоговорочно поверил, будто мой родовой уникальный навык подсказывает мне что-то, кроме угроз, исходящих от зверей и прочей нечисти. Я было уверился, что и от нападок со спины, от людей, теперь защищен чутьем и повышенным восприятием. Я был уверен, что ко мне невозможно подобраться так, чтобы я этого не знал.
Я ошибся.
И сейчас, расплачивался тем, что меня, на привязи, словно животное, волокли на север.
