я сам, сделаю все, что нужно. Слово офицера!
За 12 часов до плена…
Мы сидели в подвале конспиративной квартиры — я, Савельев, Шут, Смирнов.
Остальные готовились к убытию в Москву. Герц в соседней комнате калибровал связь, Дамиров и Бартенев возились с аппаратурой упаковывая ее в дорогу. Димка Самарин готовил нашу «Ниву» к выезду, прятал оружие. Док просто спал.
Передо мной, на рабочем столе лежала подробная карта Приднестровья, красные отметки блокпостов, синие — позиции наших. Куча пометок, стрелок, цифр. Разобраться в быстро меняющейся обстановке — нужно иметь настоящий талант!
— Итак, — начал я, обводя всех присутствующих взглядом. — План, который я сейчас изложу, касается только тех, кто находится в этой комнате. За её пределами о нём никто не знает, остальная группа в том числе. И пусть так и будет. Приказ непосредственно с самого верха. Вопросы?
— Мы слушаем, командир, — Шут крутил в пальцах мелкую монетку. Подбросил, поймал, сунул в карман.
— У меня изменения в поставленных задачах. — Я постучал пальцем по карте. — Здесь, в зоне конфликта. Наши действия — захват Моррисона и Томпсона, уничтожение оружия — это не просто операция. Это была первая фаза. Приманка.
— Приманка? — Смирнов поднял голову. Он сидел на корточках у стены, поджав ноги, и чистил свой ПБ. — Для Куратора?
— Именно. Если всё пойдёт по задуманному плану, иностранные агенты быстро узнают, что группа «Спектр» находится в Молдавии. И что её командир — капитан Громов — лично участвует в операции. Вычислить нас не сложно, если знать, куда смотреть. А уж глаз здесь достаточно.
— А если не вычислят? — спросил Савельев.
— Вычислят. Мы сами подставимся. К тому же, у Куратора хорошая агентура среди активистов. Именно поэтому я и не дал команду действовать, когда мы были на точке передачи оружия. Понимаешь, Шут? Одно упоминание фамилии Громов, уже ставит на уши всех агентов ЦРУ в республике!
— Так… И для чего это нужно? — Шут подошёл к карте, осмотрел ее.
— Ловля на живца. То есть, на меня. Я устранил Калугина, Беркутова, Вильямсов. Не стану все перечислять, вы все и так знаете. Я — живое доказательство того, что их планы не совершенны, рушатся на ходу. Я их самая большая заноза в заднице. Если они возьмут меня, они непременно доложат куда нужно.
— Гром, блин, ты серьезно? — Шут сплюнул в угол. — Капитан разведки, Герой Советского Союза, добровольно в лапах у ЦРУ? Красивая будет картинка. Это же не имеет никакого смысла, тебя просто пристрелят! Сколько мы им крови попортили. Хотя бы та ситуация со спутником…
— Вот именно. — Я выпрямился. — Поэтому они будут осторожны. Им нужен я, а не мой труп. И этим мы воспользуемся. А вы мне подыграете.
— И что ты будешь делать, когда они тебя возьмут? — Смирнов собрал пистолет, передёрнул затвор, отоложил в сторону. — Сидеть и ждать, когда они примут решение?
— Возможно!
В комнате повисла тишина. Слышно было, как в соседней комнате щёлкает тумблерами Бартенев и что-то негромко говорит Дамиров. Где-то снаружи, за стеной залаяла собака, ей ответила другая.
— Ты понимаешь, что это авантюра чистой воды? — Шут наконец произнес то, что буквально висело в воздухе. Он подошёл ко мне вплотную, заглянул в глаза. — Они могут тебя просто пристрелить. Или пытать. Или вывезти куда-нибудь из страны, и никто не узнает.
— Могут. Но не станут. Я им нужен живым. Допросить, перевербовать, обменять — что угодно, но не убивать. Пока они ведут игру, у меня есть шанс.
— А если они решат, что не будут играть? — Шут повысил голос. — Если решат, что ты слишком опасен и проще тебя убрать?
— Этого не будет!
— Ладно, — вмешался Савельев. — Допустим, они заберут тебя. А что делать нам?
— Вы — часть операции. — Я повернулся к Смирнову. — Когда они меня возьмут, вы попытаетесь бежать. Шумно, с перестрелкой, чтобы все поверили, что вы не были в сговоре. Куратор должен поверить, что я — случайная добыча, а не подкинутая наживка.
— А если все произойдет не так? — Шут скрестил руки на груди.
— Тогда вы просто уходите, наводите шорох и уходите! Эффектно, по-афгански! — Я обвёл их взглядом. — Смирнов, на тебе машина. Савельев — связь с Москвой и комитетскими, у тебя свои задачи. Шут — прикрытие. Никакого геройства. Уходите и точка. Уходите в Москву и докладываете Хореву. Он решит, что делать дальше.
— А если тебя увезут? — Шут стукнул кулаком по столу. — В Румынию, в Венгрию, в Германию? Мы же не сможем тебя найти.Один ты там много не навоюешь!
— В этом и задумка! Я намеренно подставляюсь!
— Ты уверен?
— Уверен. — улыбнулся я. — Мы в Афгане и не такие дела проворачивали. Вспомните, как вы меня тяжелораненого через половину континента протащили!
— Ладно, — Смирнов кивнул.
— Так нужно, это общее дело! — я хлопнул его по плечу и посмотрел на Корнеева. — Кстати, Паша. Когда нас возьмут, веди себя нервно. Шуми, спорь, создавай обстановку нервозности. Пусть местные видят и передают наверх, что группа не в порядке. Что среди нас разногласия, споры. Это придаст достоверности. И да, с этого момента, мы действуем так, будто бы этого разговора не было!
* * *
Сознание возвращалось ко мне медленно, толчками, как волны после взрыва.
Сначала — звук. Гул двигателей, низкий, ровный, с едва уловимой вибрацией, которая отдавалась в позвоночнике. Потом — запах. Керосин, резина, пыль…
Потом я разглядел свет. Холодный, бьющий прямо в глаза.
Я попытался пошевелиться. Металлический звон, холод на запястьях. Ага, наручники. Я прикован к креслу. Кресло авиационное, серое, с откидным столиком. Справа — иллюминатор со шторкой. Слева — пустое сиденье. Впереди — ещё несколько кресел, спинами ко мне. Самолёт. Транспортный. Я лежал, откинувшись назад, голова запрокинута. Во рту привкус металла и какой-то химической гадости, сухость.
— Очнулись, товарищ капитан? — Голос спокойный, с лёгким акцентом.
Я повернул голову. Рядом, в соседнем кресле, сидел мужчина.
Картер Брукс. В граждаской одежде, в руках блокнот и ручка. За ним, на откидных сиденьях, — двое мужчин в чёрной униформе, с короткоствольными автоматами «МП-5». Охрана. Наверняка, где-то рядом есть еще.
— Где я? — спросил я. Голос сел,
