хрипел.
— В воздухе, над Атлантикой. — Брукс отложил в сторону блокнот. — Примерно в двух часах от побережья Ньюфаундленда. Летим в Вашингтон.
— Сука, — тихо выдохнул я. Дёрнул наручники. Бесполезно.
— Не надо, капитан. — Брукс покачал головой. — Только кожу сдерете с запястий. Ключ у меня, в единственном экземпляре.
— Вы мне дали снотворное⁈
— В кофе, да. — Брукс кивнул. — Совершенно безвредное. Выспались хорошо?
— Зачем?
— Я выполняю свою работу. Как и вы. — он не показывал никаких эмоций. — Вы бы на моём месте сделали то же самое. Этот метод самый простой и безболезненный. Или вы предпочитали физические пытки?
Я отрицательно покачал головой. Отвернулся к иллюминатору, рывком отдёрнул шторку. За стеклом — темнота. Ни звёзд, ни огней, только густая, глубокая тьма, изредка прорезаемая красным мерцанием крыльевого огня.
Океан. Атлантика. Время суток — ночь. Сколько же часов я спал? Что произошло за все то время, пока я был в отключке?
— И что дальше? — спросил я, не глядя на него.
— Допросы, — Брукс говорил буднично, словно обсуждал погоду. — Вам будут задавать вопросы. Много. Вы будете отвечать. Потом, возможно, обмен.
— Кто будет задавать?
— Мое начальство. В Вашингтоне. Как я и сказал, вы Громов, заноза в заднице. Проще было бы вас ликвидировать, как очень опасного врага. Но мое командование считает иначе, поскольку личность вы известная. Кто знает, вдруг вы согласитесь на сотрудничество?
— Сотрудничество? — Я повернулся к нему и усмехнулся. — Вы серьёзно? Я, советский офицер, патриот. Готовый на что угодно, ради своей страны! А вы, мой потенциальный враг. Такие как я, не сотрудничают! Странно, что вы об этом не подумали.
— Враг? — Брукс усмехнулся, но беззлобно. — Капитан, мы с вами никогда не воевали напрямую. Наши страны тоже. Да были некоторые неприятные инциденты, но это так, ерунда. Я солдат, вы тоже. Нам говорят, мы делаем.
— Красиво говорите. — хмыкнул я. — Как на лекции в Гарварде.
— Я там не учился, — ответил он спокойно. — Я учился в школе жизни. В джунглях, в пустынях, в горах. Как и вы. Только раньше.
Я молчал. Он ждал. Тут чистая психология, наверянка он попытается меня обработать.
— Вы понимаете, что произошло? Вы брошены, Громов. — Брукс наклонился ко мне. — Ваши люди устроили побег, бросили вас. Несмотря на все ваши старания, Союз все равно разваливается. Ваши генералы только и делают, что делят власть. А вас используют как пешку. Снова и снова. Посылают туда, где опасно. Где стреляют, убивают. Откуда не возвращаются. И никто не скажет спасибо, только дадут очередную награду. О, я знаю ваше отношение к наградам… А толку-то? Что дальше? Неужели вы не понимаете, что вас в покое не оставят. У вас есть емья, жена, сын… У меня тоже. Двое сыновей. Одному пятнадцать, другому семнадцать. Думаете, вас когда-нибудь отпустят к ним?
— Не ваше дело.
— О нет, совсем нет. — Голос его стал жёстче. — Это мое дело. Потому что сейчас — вы мой пленник. И я хочу знать, с кем имею дело.
— Зачем вы меня везете в Вашингтон? Что, нельзя было допросить на месте?
— Можно, но так не интересно. Насчет вас уже принято решение. — Он помолчал пару секунд. — Но позвольте задать вопрос… Зачем вы сражаетесь?
— Я не понимаю сути вопроса.
— Ради чего вы сражаетесь? Зачем рискуете, лезете под пули? Ради страны, которая просто использует вас как расходный материал? Ради присяги, которую вы давали и которую уже никто не помнит?
— Ради себя, — ответил я. — Ради того, чтобы мои дети и внуки жили в свободной стране. В Стране, которая победила в Великой Отечественной Войне! Америка не будет контролировать Советский Союз, даже не пытайтесь! Ваше время ушло!
Брукс откинулся в кресле, глубоко задумался. Где-то в хвосте самолёта зашумел турбовентилятор.
— Хорошо, что вы так думаете. Но все будет иначе. Очень скоро может сложиться так, что Советский Союз перестанет существовать в том виде, в котором вы его знаете! То, что сейчас происходит в Молдавии, это так, всего лишь репетиция!
— Да? К чему же? К масштабной войне?
Брукс вздохнул, посмотрел на меня с каким-то странным интересом.
— А давайте сменим тему?
— Будете меня вербовать? Будете рассказывать о том, что я получу, если соглашусь на наши условия?
— Нет. Скорее о том, чего лишитесь!
Глава 13
Актерский талант
Сидеть прикованным наручниками к креслу, да еще и после после тонкого намека на угрозы, было непросто.
— Вы что, пытаетесь угрожать моей семье? — глухо спросил я.
— Конечно же, нет! — отозвался тот, даже не взглянув на меня. — Томас Вильямс допустил такую ошибку и поплатился за это! А за годы службы я научился хорошо анализировать чужие ошибки. Уж поверьте. Говорить с вами на языке силы я не буду, это не имеет смысла.
Он раскрыл папку, достал оттуда блокнот и принялся делать какие-то записи.
Монотонный гул реактивных двигателей действовал успокаивающе. Обычно, при перелетах, я частенько вырубался. Но только не сейчас.
— Знаете, Громов, — снова произнес Брукс, возвращая блокнот на место и откладывая папку в сторону. — Я достаточно много думал о вашей дальнейшей судьбе. О том, что с вами делать. Что сделает мое командование. Что воообще будет дальше… И чем больше думаю, тем меньше понимаю.
— Я вас не тороплю, — ответил я, не поворачивая головы.
— Вы, капитан, настоящая проблема. Причем, большая проблема. — Он подался вперёд, положив локти на колени. — Ваше начальство отправило вас на очередную операцию, не оказав нормальной поддержки. Ваши люди сбежали, не стапв рисковать собой, чтобы вызволить вас. Да это и бессмысленно. Вы сейчас один, помощи ждать неоткуда. А вы все продолжаете строить из себя самонадеянного героя, который привык казаться неуязвимым. Может, нужно сменить тактику?
Я слегка усмехнулся, несколько раз кивнул головой.
— Брукс, хватит меня обрабатывать! Ситуация, в которой я оказался, ничем не отличается от тех, что были в странах Ближнего Востока. Думаете, сможете сломать меня? Нет, не сможете! Ну и что с того, что я в наручниках, в вашем самолете? Вы выполняете свои приказы, я свои.
— Да, у меня есть приказ!
— Какой? — изобразив
