лесу искал. Звал зычно, а ты ни писка, ни визга не давала. — Задора умилялась тому, как красиво мне вытянули волосы и промыли их мыльным корнем. В ее взгляде читалась гордость за свой ручной труд.
— А я за жеребцами бегала, потом попросила помочь Любонраву и Рудомира. Но голос отца прекрасно слышала. А тебя словно в другое царство леший утащил. — Ирис краснея, отводила от меня взгляд. — Папочка вынес тебя на руках. Мы зашли в ближайшую деревню, где нам предоставили баню. — девушка вновь бросила несмелый взгляд на моё тело, а потом не выдержала и выпалила: — А разве сегодня барышня не должна тетериться с супругом?
Я глупо похлопала глазками, а эмоциональная Задора, как захохотала, что вся баня затряслась. Женщина хлопала в ладоши и махала руками. А потом строго посмотрела на воспитанницу Итара и произнесла: — Сначала лоно приготовим, потом носителя елдака позовём, — заговорщица сладко простонала и начала толкать Ирис прочь из бани. — Хоть и изгнаны мы, а законы чтить надобно. Сегодняшний день — самый благоприятный для зачатия. Ведающие люди не зря вашу свадьбу по знакам творили. — женщина оглядела меня и улыбнулась.
— Никого приглашать не надо, — во мне поднялась волна стеснения и негодования.
Нет, я Итара не прочь называть супругом, но про супружеский долг как-то не думала. Я знаю его по книге, а он меня по слухам. А как же долгая дружба, чтобы брак был крепким?
Небрежным движением откидываю волосы от лица и понимаю, что осталась одна в бане. Совсем одна в этом мире. Как бы сильно я не импонировала Итару, но ощущаю себя одинокой в новом для себя мире. А после встречи с настоящей опасностью у меня появились внутренние страхи. Этот мир против Ветаны, а природа… Вспомнилось как молния убила варяга прямо на мне. При этом меня, мокрую и прижатую к земле, разряд не тронул. Это было из-за того, что я позвала молнию?
— Feriunt summos fulgura montes, — прошептала, рассматривая, как раскалённые камни мерцают в полумраке бани. Но ни молнии, ни разрядов не появилось. Лишь на секунду мне почудилось, как алый всполох жадно лизнул камни.
Отворилась дверь, и на пороге застыл полуголый Итар. Он прижимал к бёдрам простынь и удивлённо смотрел на меня. Я даже икнула от такой внезапной встречи. Да, я знала, что его позовут, но не думала, что муж согласится прийти. Сразу вспомнила что обручальный браслет остался в предбаннике, потому что он грелся и обжигал кожу. А вот на Итаре кусок нефрита висел так, будто сросся с мужчиной. Стало немного совестно за то, что я обручальную вещь бросила без присмотра.
— Я выйду, — тут же вскочила с лавки и попыталась выбежать прочь, чтобы не стеснять мужчину. Но от жара, который собрался под потолком, я покачнулась и едва не свалилась на пол.
Меня успел перехватить Итар. Его огромные руки оказались удивительно тёплыми и надёжными. Он крепко держал меня за талию, не давая упасть, и наши взгляды встретились. Сердце бешено заколотилось, и я почувствовала, как щёки заливаются румянцем.
Но я переживала не за себя. Моё тело было тощим, измождённым и имело весьма непривлекательные детские формы. Только любитель костей кинется на такую жердь, как Ветана. А вот мужчина вызывал во мне весьма недетские ассоциации.
Тёмная кожа, словно он любит загорать, а солнце дарит ему самые лучшие лучи. Плотные мышцы, словно очищены самим миром. На его груди были некие знаки, словно его пытались защитить с помощью письмён. Тёмные короткие волосы и глубокие, пронзительные глаза. Я хоть и стара, но во мне проснулась женская жажда.
— Нам лучше так не делать, — шепнула, ощущая, как жар охватывает мои руки и бедра.
Итар в тот же миг поставил меня на ноги и задержал руки на моей коже. Переживая за собственное поведение, я вылетела в предбанник.
— Держи себя в руках, девочка, — пробубнила себе под нос, ища, во что одеться и чем вытереться. — Это не тот парень, который смириться и отпустить, когда ты захочешь. В его объятьях можно утонуть, а свободы никогда не увидишь.
Быстро нашла и повесила обручальный тяжёлый браслет на руку и замерла. Неужели мы и вправду отбились от варягов, не имея при себе ни одного меча? Нет, что-то было, но не у Итара. У моего мужа ничего нет, кроме меня. Свеча дернулась, и в предбанник вышел вымытый мужчина. Он посмотрел на то, как я несмело кручу браслет на руке и спокойно произнёс:
— Завтра пойду к князю, Даремиру.
Я изогнула бровь. Не помню таких имён из истории. Видимо, это фоновый персонаж. Но сейчас мне нельзя упускать ни одну из подсказок повествования.
— Зачем? — не понимаю, в чём разница между Богданом и Даремиром. — Разве мы не стали изгоями для всех? Сколько идти до этого Даремира?
Мужчина тряхнул мокрыми волосами и присел на другую сторону лавки, будто стараясь не приближаться ко мне. В его поведение что-то скрывалось, но я не понимала ничего. Муж старался не смотреть на меня прямо, при этом пододвинул ко мне тарелку с хлебом и сыром, а потом и крынку хлебного кваса.
— Мы уже на землях Даремира, — внезапная новость удивила меня. Получается, между княжествами совсем небольшие расстояния. Это как между городами в реальности. — Князю уже доложили о моём прибытии. Когда-то он просил помощи в сопровождении своего сына в поездке. Я был охранником и отбил атаку разбойников, поэтому князь должен нас принять. Наймусь в его армию, а ты будешь жить как моя жена.
— Думаешь, он нас примет? — удивилась и ещё больше призадумалась. В армию по историческим данным забирали на десятки лет, и многие жёны становились общими, так же как и дети. К тому же всегда вслед за армией шли проститутки, поэтому верность воина была номинальной. Мне не важна верность, а вот венерические заболевания никто не отменял.
Господи, о чём я думаю? Итар даже не смотрит на меня, а уж о близости не было даже речи.
— Он даст тебе приют. Ты не должна ходить по полям рядом со мной и принимать лишения. Ты дочь Рагнара, из рода Ситиврата и должна быть почитаемой.
— Нет! — тут же выпалила и прикусила губу.
История идёт о мужчине Итаре. Его путь становления воином, одиночкой и изгнанником, а не о маленькой жене, которую убили. Я знаю лишь о том, что будет с главным героем, а не о второстепенных персонажах. Миру не нравится, что я изменила ход повествования, но рядом
