с мужем мне ничего не грозит. Сидеть вдали от единственного человека, которого знаю, смерти подобно.
Посмотрев в глаза Итару, тихо произнесла:
— Я никому не верю, кроме тебя, — в моих руках был браслет. — Ты обещал меня защищать и стать мужем. Вдали от тебя я стану вдовой.
Итар медленно повернулся ко мне и посмотрел в глаза, словно искал подвох. Но не увидел ничего странного. Я думала, что мы сблизимся с воином, и протянула руку, чтобы притронуться к его плечу, но он внезапно отстранился.
— Прошу прощения, если оскорбил твой взгляд своим голым телом, барышня Ветана. Я видел, как быстро ты покинула баню, чтобы не лицезреть мой простецкий вид. Впредь буду осторожен, — мужчина посмотрел на меня так, словно увидел сияющую богиню, а не простую тощую девчонку на скамейке. — Барышня, тебе не стоит следовать за простым наёмником. Твоя жизнь не связана со мной. Я просто стал причиной для освобождения дочери Рагнара из рук нечестивого Богдана и его матушки. Об этом меня просил умирающий князь и Рагнар. Но я прекрасно знаю своё место, и кровь Ситиврата не будет опорочена семенем чужеземца. Обещаю, буду содержать и приму твоё дитя, как своего. Взамен прошу позаботиться о сиротах, которые пострадали от воин и… — он внезапно осёкся, словно прикусил язык, но по его взгляду я поняла, о чём он хочет попросить.
— Хочешь, чтобы я приняла твоего ребёнка и дала место подле себя для твоей женщины, если встретишь ту, которая по сердцу будет, — прошептала, горестно опуская руки и как ненормальная, цепляясь за массивный браслет на своём запястье. — Наше супружество будет уловкой для окружающих, но на самом деле мы будем свободны друг перед другом от обязательств.
— Я не смел просить о месте для своей избранницы, но хотя бы моё дитя ты должна будешь принять, — Итар говорил ровно, спокойно. Словно обсуждал цену на рынке и торговался.
— А если за всю жизнь я не найду достойного мужа для рождения дитя? Как тогда поступим? — массивный камень с дыркой имел весьма занятный узор и драгоценный камень.
— Дочь рода Ситиврата должна передать кровь наследнику и…
Резко встав, я посмотрела на Итара и сдерживая в себе юношеский порыв ударить его, произнесла:
— Ты предлагаешь мне при живом муже лечь под другого мужчину и принести в подоле. Как это называется в простонародье? — браслет с каждым словом Итара становился невыносимо тяжёлым, словно напитывался неприятными мыслями. — Почему ты решил, что я такая?
Итар внезапно вскочил со скамейки и отвёл взгляд.
— Тогда я не понимаю, на каких условиях ты согласна оставаться моей супругой. Князь Миролюб мёртв, нас изгнали, дома в ближайшие годы не будет. У меня нечего дать супруге, кроме имени. Ты имеешь полное право уйти, отдав браслет. Никто не посмеет препятствовать дочери бога, бросившую чужую кровь, неудачника, изгнанника.
Ох, он не во мне сомневается, а в себе. В его мировосприятие муж должен обеспечить углом и доброй славой супругу, а если нет возможности, то жена имеет право уйти. Итар хочет меня задержать подле себя, поэтому торгуется.
— Ты дал мне свободу, — покрутив браслетом перед носом воина, улыбнулась. — Уверена, что и всем остальным сможешь, а я буду помогать и не собираюсь делать то, что ты мне предложил. Ты верный, чист помыслами и благороднее тех, кто родился в знатной семье. Я не хочу тебя отдавать какой-то чужой женщине.
Аккуратно притронулась к его руке, на которой тоже красовался браслет, и улыбнулась.
Не отступлю, пока не увижу, как измениться история о великом воине Итаре. Сделаю всё, пока меня не убьют.
29
Даремир приказал открыть ворота чужаку и впустил изгоя на свою землю. Но в палаты попали только Итар и его молодая жена. Князь Даремир впервые видел безоружного воина, которого так хвалили в народе. Кто-то даже говорил, что он против богов воевал, но сам взял в жены последовательницу богов. Но перед князем был не сверх воин с таинственными письменами древности на латах и даже не великан из сказок о хранителях Севера. Вполне обычный варвар, которого одомашнили и надели ошейник с помощью улыбки и хорошего отношения.
— Итак, мой друг Итар, — князь великодушно пригласил варвара за свой стол, и сам подал кувшин вина. — Мой брат Богдан не оценил твоей силы и рвения, но мне ведомо слово «благодарность». Поешь, испей вина со мной, отдохни и стань моим воеводой. Как раз от моего имени надобно на границу сотню послать.
Воин слушал спокойно. Ел молча. Слушал внимательно. Не было в его взгляде ни хищного блеска, ни грозного оскала на лице. Обычный полукровка с чужой кровью в жилах. Даже скучно с таким говорить.
— Сотня, — произнёс воин, заглянув в кувшин вина и посмотрев на собравшихся возле князя доверенных стражей. — А возвращается сколько?
— Четверо, — обыденно сообщил князь, словно о паразитах огородных сообщил и в кусок мяса вгрызся. — Героями нашими славяться будут. При дворе жить станут.
Итар вспомнил испуганный взгляд Ветаны и мольбу о том, чтобы не оставлял её на чужой земле с чужими людьми. Да где эта родная земля? У Итара отродясь родного угла не было, всё в чужих поместьях ночи коротал и в лесах на звёздное небо смотрел. Барышня Ветана имеет право на дом, на угол, на семью. В ней кровь богов, само небо ей жить помогает.
— Кстати, слышал, воин Рагнар смерть от твоих рук принял, — сладкий, но спокойный голос князя норовил просочиться даже в самые потайные уголки души. Даже туда, где хранится безумие, закалённое войной и кровью товарищей. — Как дочь Рагнара это приняла?
Ещё одна причина, почему Итар не смеет даже думать о Ветане. Её кровь не просто чиста от божественного благословения, она ещё и полна воли Рагнара.
— Браслет приняла, а дальше не ваше дело, — рыкнул воин и отставил от себя кислую винную брагу. Не время ум хмелем заливать, а иначе зверская жажда крови проснётся.
— Друг Итар, как раз моё, — скабрезно пропел Даремир. — Не хочу раздора между тобой и избранной девой. Она ведь может богатыря сильного родить, с кровью великой. Её чрево, надеюсь, чисто?
Рука Итара моментально стала кулаком, а по подбородку потекла кровь из прикушенной губы. Да, кровь богов кипит в теле юной барышни. Она родит богатыря, которого свет не видывал. Ещё одного Рагнара с божьей волей и силой прародителей. Но для этого она должна разделить ложе с равным себе по стати. Не с Итаром чужеземцем, а с
