мы за тебя горой! — крикнул кто-то из толпы
— А защищать тебя нам нечем! — подхватил второй
— Нечем! Только багры да топоры! — поддержал третий.
Каспар помолчал с минуту, погладил седую бороду.
— Ай, забирайте, бандиты… — махнул он рукой и отошел от входа в кладовую.
Маяк наполнился гулом голосов и звоном металла. Кто-то примерял палаш, кто-то мерил по росту саблю. Другие прикладывались к ружьям и пистолетам, проверяя не закис ли курок.
— Постой, дружище, — я взял за руку одного паренька — эту оставь.
Забрал у него кожаную портупею с изящной шпагой, которую надевала Мирель.
Весь ручной арсенал был разобран в считанные минуты. На берегу стояла теперь не команда бравых матросов, а вооруженная банда головорезов. Каспар почесал затылок.
— Это что ж ты с ними сделал? — выдохнул он протяжным «аааа» — Кто это?
— Воины, Каспар, — с улыбкой я положил ему руку на плечо, — смелые мужчины, готовые отдать за тебя жизнь. Ну и да, немножко бандюганы. Но ты ведь им спуску не дашь?
На маяке запищал радар. Я попросил капитана подождать, сбегал посмотреть на карту и, высунувшись из дверного проема, крикнул:
— Идем, друг, ты должен это увидеть!
К облачному маяку приближался воздушный шар. Канистра с топливом была готова, мы стояли на причале и ждали его с минуты на минуту. Каспар не сводил глаз с шара, который можно было разглядывать бесконечно в отличие от стремительного самолета.
— А как он держится в воздухе? — получив ответ, он задавал новый вопрос
— А как садится? — понимающе кивал.
— А если дырка в ткани? — хмурился.
Я закрепил корзину и встретил улыбчивого седого мужчину невысокого роста в белой куртке. С такими же белыми усами.
— Приветствую! — протянул он руку мне, затем Каспару, который продолжал осматривать каждую деталь летательного аппарата. Пожалуй, если бы не сыроделие, то мечтать бы капитану о небе.
— Вы давно летаете? — неожиданно спросил он мужчину.
— Лет эдак семьдесят, — мужчина погладил белый ус — а вы?
— А я не летаю, я плаваю! — ответил Каспар, — вот уже порядка трехсот лет!
Ответ, кажется, перепугал старичка. То ли длительностью лет, то ли занятием его «коллеги» из другого мира.
— Вы, выходит, опытный пилот? — я решил вмешаться, чтобы Каспар не атаковал путника шквалом вопросов.
— Выходит! Знаю эту местность, как свою пятерню! Небо — моя стихия, облака — мои друзья!
Друзья, говоришь? Пожалуй, старичок сам напросился…
— Извините, а не проведете меня через облако?
Глава 16
— Исключено, юноша! — отрезал старичок и погладил ус. — Это самоубийство.
— Вы же сказали, что облака ваши друзья? — я приподнял одну бровь.
— Да, друзья, но я имел в виду, что… — он запнулся. Слоган звучал пафосно, и придумать его оказалось легче, чем оправдать на деле. — Что мы не мешаем друг другу, обходим стороной.
Он придумывал отмазку прямо на ходу. К разговору подключился Каспар.
— Друзья могут заходить к тебе в дом, как к себе, — он хитро улыбнулся. — Уверен, облака встретят вас, как близкого человека.
— Нет-нет, что вы такое говорите⁈ — мужчина сделал шаг в сторону корзины. — Я ни за что не полечу в облако!
— Давайте я заплачу вам, — у меня не нашлось других аргументов, а хватать его за руки или брать в заложники — это уж слишком.
Старичок сделал вид, что не услышал предложение и принялся судорожно отвязывать петлю от крюка, которая, как назло, затянулась и перепуталась. Внезапно его взгляд замер где-то за нашими спинами.
— Ну что вам сложно, что ли? — раздался оттуда мужской голос.
— Для друзей ведь ничего не жалко! — воскликнул второй.
Мужчина с веревкой в руке побледнел и слился со своими усами и курткой, мы с капитаном обернулись. За нами стояла вооруженная команда матросов с ружьями наперевес, блестящими лезвиями сабель и улыбками на светлых лицах.
— Конечно, — пролепетал владелец воздушного шара. — Для друзей… ничего.
Каспар оглядел команду, перевел взгляд на него и обратился ко мне.
— Ну вот, кажется, человек не против, — он снова посмотрел на пилота — Не против же?
Белоусый замешкался на секунду, но кто-то в толпе сунул саблю в ножны, сопроводив это ярким металлическим звоном.
— Не… не… не против.
Мы не на шутку перепугали путешественника, но я мог либо играть в моралиста, либо использовать ситуацию, которая уже сложилась в мою пользу.
Выбрал второе.
Попросив дать мне немного времени, сбегал на маяк посмотреть, в каких облаках поблизости есть белые кристаллы. В километре от острова, относительно недалеко по меркам неба, проплывало крупное облако с нужным содержимым.
— Преследуем во-о-он то! — я указал пилоту шара нашу цель, когда вернулся на причал.
Матросы бродили по острову, как посетители Эрмитажа, переглядываясь и показывая пальцами во все, что их поражало. Каспар стоял на карауле около шара, чтобы белоусый путник не смог сбежать под шумок. Треуголка снова сползла на глаза, и я отдал ее капитану, чтобы не потерять в воздухе.
— Юноша, вы безумны! — сказал старичок, залезая в корзину.
— Безумству храбрых поем мы песню! — процитировал я Горького, забираясь следом. — Это очень важно, и я вам весьма благодарен за отзывчивость.
— Не понимаю, что вы сказали, но почему-то совсем не хочется умирать во второй раз!
Несмотря на весь мой энтузиазм, слова пилота несколько отрезвили.
А говорили, что двум смертям не бывать. Мне оставалось только попробовать успокоить его.
— Могу лишь пообещать вам инженерный расчет и бокал вина после!
— Вино нам не понадобится, когда мы разобьемся! — он перекрикивал порывистый ветер.
— Если разобьемся!
Мы оторвались от причала, остров постепенно удалялся. Каспар показал мне сжатый кулак, желая удачи, а матросы засвистели вслед и замахали руками. Я двумя руками вцепился в плетеный борт, сонное состояние, мучившее меня весь день, исчезло в одно мгновение. Мы проносились мимо пушистых облаков, которые так и хотелось потрогать руками, огибали острова с людьми, приветствовавших нас. Шар уверенно набирал высоту, поддуваемый шумным впрыском.
— Как вас зовут⁈ — обратился я к попутчику, ловко орудующему кучей верёвок, чтобы выбрать нужный поток ветра.
— Финч! Уолтер Финч, Соединенные Штаты! — он не сводил глаз с направления движения. — А вас? Раз уж вы захватили мое судно, хочу хотя бы знать имя похитителя.
Финча оскорбило случившееся, и я его понимал.
— Владимир! — протянул ему руку — Прошу прощения, не хотел, чтобы все случилось так
Мужчина пожал мне руку необычайно крепко.
— Советский Союз? Владимир Ленин, Набоков! — он прищурил глаза.
Этот человек помнил разгар холодной войны и, вероятно, застал популярность Владимира Набокова в шестидесятые после экранизации «Лолиты».
— Можно и так сказать. Но в шестидесятые
