ткнулся головой в потолок и повис там, засмеялись. Каспар взял меня за ногу и подвинул в воздухе.
— Святой Николай, в тебе веса не больше, чем в хлебных крошках!
— Опусти меня вниз, а то если его снять здесь, наверху, можно при падении ноги сломать.
Я снял кулон и предложил его Каспару. Он сначала колебался, но затем согласился.
— Дочка, если меня унесет в окно, знай, я тебя люблю! — с этими словами старик надел кулон.
Ничего не произошло. И спустя минуту тоже.
— Не любит меня небо, да? — капитан отшутился, но расстроился.
Мы попробовали на Инесс, получив тот же самый результат. Кристалл не подействовал на них, и я, кажется, знал, почему. Пробовать на матросах не имело смысла; они все гости, маяк не видел их, и магия тоже не работала.
— Отец, не грусти, — девушка обняла старика. — Ты хотел улететь отсюда?
Каспар выдохнул и тепло улыбнулся.
— Чтобы я тебя бросил? Да никогда!
Эти двое вносили в сумбурную жизнь мира мертвых настоящее человеческое тепло.
— Когда выйдешь на когге? — сказал Каспар, глядя в окно на маленький дом на соседнем острове, где уже зажглись окна.
— Завтра, друг, у нас есть еще незаконченное дело.
Старик повернулся с немым вопросом.
— Пушки, Каспар!
— С ядрами?
— Обижаешь!
Приготовлениями занялся основательно. На толстых проворных тюленей рассчитывать не приходилось, зато были крепкие моряки. Бриг снялся с якоря и подошел прямо к месту затопления пиратской шхуны. Идея вытащить за один присест как можно больше являлась центральной. Тридцати человек команды, по пятнадцать на каждый канат, должно хватить для подъема около двух тонн, то есть двух-трёх пушек разом.
Изготовив новый факел из б/у кристаллов из печи, я сделал расчеты по весу и объяснил задачу матросам. Тяжелые мотки тросов с привязанными к концам камнями упали в воду.
Я разделся на палубе. Часть команды смотрела на меня, как на диковинного зверя, кто-то уже сболтнул о моих способностях, а слухи расходятся быстро.
В руке я держал кулон с кристаллом, так, на всякий случай. Надевать его не стал, хватит с этих бедолаг магии на сегодня, а то спать будут плохо.
Подмигнул Каспару и Инесс, прыгнул в воду солдатиком, сделал свой болезненный вдох и пошел ко дну. Надеюсь, на борту никто не подумал, что я решил свести счеты с жизнью.
Погружаясь вдоль канта, мне едва удалось увернуться от большой прозрачной медузы, неожиданно возникшей под ногами.
— Чтоб тебя!
Показался знакомый контур судна, мачты, две из которых были вдвое короче, отрезанные ванты. Я опускался на палубу, как преступник, который всегда возвращается на место преступления.
— Надеюсь, сегодня обойдется без сражений.
Пушки на нижней палубе свалились в кучу после крушения. Кристалл мне был не нужен, упираться рыбьим хвостом при разборе завалов, как мы выяснили, дурацкая затея. Я обмотал конец вокруг одного ствола, завязал узлом, затем то же проделал со вторым и дернул за канат три раза, условным сигналом давая понять, что можно поднимать. Фал натянулся, подвинул одну пушку, сбив с чугуна слой ила, и рывками поволок ее наверх.
Мне оставалось только поправлять груз, чтобы он не цеплялся за доски и гвозди. Следом ожила и вторая бронзовая единица. После нескольких попыток, канат обмяк, матросы не смогли ее выдернуть.
При ближайшем осмотре в свете факела оказалось, что пушка зажата балкой, чего я сразу не заметил, а потому пришлось обвязать другой свободный ствол. Три сигнала, и новый груз сдвинулся с места, оставляя царапины на досках палубы.
Я провожал взглядом первую партию, когда произошло непредвиденное.
Первая пушка сорвалась с петли, попутно ударившись о вторую, пробила палубу и провалилась в трюм, подняв облако ила.
— Чертова железяка! — выругался про себя и двинулся на место пролома.
Факел выхватывал из темноты всплывающий мусор.
Я подплыл ближе и увидел за проломом не комнату трюма, которую мы осматривали ранее, а небольшой отсек. Когда опустил над пробоиной факел, он осветил маленькую каюту, больше напоминавшая карцер.
Сколоченный наспех столик, прибитый к полу, шконка на цепях, приклёпанных к стене. Длина койки оказалась в половину человеческого роста, лежать на такой пришлось бы только скрючившись. Пушка, рухнувшая внутрь, заняла треть этого и без того крошечного пространства.
Я посветил по сторонам. Пусто, никаких вещей, подушки и даже туалета, но в дальнем углу под самым потолком в толще воды медленно покачивалась бутылка из тёмного стекла. Она всплыла, а значит, герметично запечатана. Я поднёс ее к факелу, вгляделся сквозь тёмное стекло на просвет. Внутри лежал оборванный клочок бумаги.
— Почему оборванный? Человеку не дали целый? Или он писал тайком? Чья же это комната? — мысленно спросил я себя, зажимая бутылку под мышкой.
Глава 17
Что бы ни находилось в бутылке, первым делом надо закончить погрузку. Я закрепил второй канат вокруг еще пары пушек и подал сигнал к подъему.
— Как же неудобно ковыряться впотьмах, — думал я, шаря в поисках первого каната, который уже должны были спустить.
Даже факел с кристаллом не мог осветить всю толщу океана, покрывая лишь метров тридцать вокруг, и чем сильнее я его открывал, тем теплее становилось рядом.
Сверху показался конец троса с привязанным камнем, и следующие две пушки отправились на бриг. Чтобы укомплектовать его весь требовалось двадцать орудий. Я решил вооружить его наподобие легендарного брига «Меркурий», восемнадцатью карронадами ближнего радиуса, такими же, какую мы с Мирель затащили на маяк, на лафете без колес, и двумя переносными пушками, трехфунтовыми орудиями с большим радиусом действия соответственно на колесах.
Шхуна располагала широким выбором, поскольку пираты грабили не только маяки, но и зазевавшихся торговцев, судя по добыче. В перерыве между подъемами, я нашел в трюме чьи-то штаны и повязал их на пояс в виде сумки, чтобы сложить кулон и бутылку.
Покончив с пушками, ухватился за торс последней партии и поднялся к поверхности вместе колесным орудием, стоя на последнем, как победивший зверя охотник.
На борту команда тянула стволы, отсчитывая окриком каждый рывок. Чугунные чушки бились о деревянный корабельный бок, а из стволов выливались литры воды.
— Теперь ядра! — сквозь кашель крикнул я Каспару, стоявшему у перил. — Нужен мешок!
— Может, отдохнешь, выспишься⁈ Ты уже несколько часов в воде.
— На том свете отоспимся! — привычно выдал я и усмехнулся получившемуся каламбуру.
Все находящиеся на борту тоже оценили иронию. Матросы притащили большой куль из парусины, стянутый веревкой в пяти точках. Перевязав на него фалы от пушек, сбросили в воду. Я взялся за канат и снова поплыл к затонувшей
