что она полагает своим. Но деваться некуда, она от меня зависит, а не наоборот.
— Посмотри Мину, — следует мрачный приказ, который я предпочитаю счесть просьбой.
Служанку усаживаю на скамью. Прежде чем положить ей руки на плечи, всматриваюсь в смущённое личико. А ведь поблёкла сыпь! Другие, может, и не заметят, а я — да. Раз помогает стандартная тонизирующая волна, то можно и повторить. Ныряю в Тень только для того, чтобы посмотреть. Пожалуй, не буду больше снижать выработку… («Тестостерона», — подсказывает предок). Ну да, его самого.
— Свободны, — даю отмашку.
— Всё⁈ — изумляются обе, но громко — Сесилия.
— Я же сказал! Работать буду осторожно и по чуть-чуть. У меня ж опыта нет!
Всё надо объяснять на каждом шагу и многократно!
Я так счастлив из-за её отъезда, что выхожу провожать. И с довольной до ушей улыбкой восторженно машу карете вслед.
КП Архонта.
Следующие три дня.
Что-то мне дико надоело возиться с животными. Надо переключиться на что-то другое. Поэтому четвёртый день работаю в форсажном и несколько рискованном режиме. Не для меня рискованном, а для больных лошадей. Ну, разрешил же барон падёж пяти-шести голов. Больше и не будет в самом плохом варианте.
Главная проблема — распознавание, определение свой-чужой. Энергоботы вне категорий: биохимического профиля у них нет, они в принципе нераспознаваемы. Как они определяют зловредные бактерии? По цвету или, точнее, по энергетике. Организм хозяина и его ткани — зелёного цвета разных тонов. Всё чужое — враждебная энергия — багровых оттенков.
Есть в этой логике возможность обратного действия. Энергоботы можно настроить против организма. Так, что они начнут ему вредить, разрушая его клетки. Но об этом позже подумаю.
Уже ясно, что я могу задушить болезни. Нет проблем. Только этого мало. Надо сделать прививки всему поголовью. Иначе хворь может вспыхнуть снова в любой момент.
Вот этим и занялся.
Братьев озадачил тем, чтобы они нашли мне несколько десятков полых иголок. Кузнец такие не откуёт, а природа может. Например, у ежей и дикобразов иголки полые. О дикобразах в этом мире не слышал, а ежи водятся. Бравые братья Дортины быстренько отловили троих. Второй день держим их в небольшом вольере, а я понемногу набираю ежиные иголки. Они их сами то и дело роняют.
Мне надо сконструировать бот-транспортёр. Он должен взять на борт партию убитых бактерий и набить ими иголку. Дальнейшее понятно…
Усадьба Дортинов.
Четвёртый день после отъезда Сесилии.
Мы в малом загоне, который предок назвал карантинным. Здесь четыре десятка лошадей в стадии выздоровления или полностью излеченных. Братья с помощью конюхов подводят ко мне одно животное за другим, а я им делаю иглоукалывание.
Сначала успокоить скотинку, затем заблокировать болевые ощущения в основании шеи. Предлопаточный лимфоузел — так назвал это место предок. Не в него, а совсем рядышком приставляю иголку и щелчком пальца вбиваю в неё щепочку-занозу с утолщением на конце.
Содержимое иглы впрыскивается в лошадиный организм. Свежеубитые бактерии. Убиваю их прямо тут, перед уколом. Предок назвал это прививкой. Смысл простой: организм животного вырабатывает особое вещество (антитела) как реакцию на вредные бактерии. Оно либо само нейтрализуют их, либо ставит метку «чужой», и тогда их пожирают другие бойцовские клетки организма. Мне начхать как, животное в любом случае излечится.
— Это последняя, Стэн, — говорит Гров.
Беру очередную иголку из бронзовой кюветы. Братья с местными умельцами сладили. Неиспользованными остались две, мы делали с запасом. Вытряхиваю их на землю, до завтра всё равно испортятся.
Парни уже не спутывают ноги лошадям. Поначалу боялись, что те от неожиданности могут взбрыкнуть и лягнуть. Но нет. Иногда лошадки вздрагивали, однако тут же успокаивались.
Работы впереди ещё до… короче, по пояс будет. Прививать надо весь табун, а это полтысячи голов. Затем прививать от вирусов. Причём предок пока сам не знает, сработает это или нет. «Хуже не будет», — сказал он.
Итоги подводим за вечерним чаепитием на веранде.
— Я так понимаю, ты почти всех лошадей вылечил, Стэн? — вид у барона очень довольный.
— Та, самая старая и больше всех пострадавшая, наверное, не выживет.
Барон отмахивается:
— Ей и без того недолго оставалось. А сейчас чем занимаешься? Мне сыновья что-то рассказывали, но я не очень понял.
Пускаюсь в объяснения:
— Не все кони погибают даже от серьёзных болезней. Некоторым удаётся выработать в своём теле противоядие. И они сами выздоравливают. Мы сейчас пробуем новый метод. Болезнь возбуждается очень маленькими существами, я так и называю их возбудителями. Я беру их от больной лошади, убиваю их и впрыскиваю здоровым животным. Как бы вам объяснить… — подыскиваю аналогию и вспоминаю наши тренировки: — Это как учиться фехтовать. Сначала упражняешься на мешке с опилками, а потом уже можно с настоящим живым противником. Организм лошадки сначала учится уничтожать убитых возбудителей, поэтому, когда в него попадают живые, он готов к бою с ними.
— А это не повредит лошадям?
— Это невозможно. Ведь эти мелкие существа уже убиты и навредить не могут, — пожимаю плечами и отпиваю горячий напиток. — Недомогание может случиться, поэтому гонять их на пастбище не надо. Пусть два-три дня отдохнут. Потом всё пройдёт.
— Точно они потом не заболеют снова?
— Не точно, Ваша милость, — развожу руками. — Во-первых, могут заболеть чем-то другим. Во-вторых, посмотрим, я сам это первый раз делаю.
Глава 15
Конец — делу венец
Усадьба Дортинов.
Неделя от начала прививок.
Время ужина, но прерваться не можем. Последний десяток лошадей — и утомительное до ужаса мероприятие будет закончено. Второй круг ада. Первый — бактериальный, второй — вирусный. Если бы пришлось идти по третьему кругу, боюсь, я бы навсегда возненавидел лошадей.
Давно рухнул бы наземь, не будь у меня возможностей целителя. Монотонность действий всё равно почти сводит с ума…
Обратный отсчёт: девять, восемь, семь… два, один. Последняя! Поднимаю измученное лицо к небу. О небеса! Неужели всё⁈
Братья тоже устали, но не так. С ними конюхи и пастухи, они друг другу помогают, движения их разнообразны. Иногда им лень вести лошадь в поводу, тогда подъезжают верхом. Конечно, братья тоже вымотались, но их усталость более гармонична.
Недельный марафон. И каждый день требовалось обработать не меньше полутора сотен лошадей. За один приём никак. У меня всего полсотни иголок. Они ещё иногда ломаются, так что вечерами занимаемся изготовлением новых. Там же кончик
