на кухне каждый день шурудит. И готовит для всей банды, то есть штата слуг каждый день.
После ужина пошёл в гардеробную. Свою. Задумчиво оглядываю обширное и пустое пространство, скуку которого еле-еле развеивает ночной наряд, из которого я давно вырос.
Вопросительно гляжу на Клосса, который молча разводит руками. Звукового сопровождения не требую, и так всё понятно. «Кино и немцы. Кино немое, немцы — тупые», — саркастически комментирует предок. Не знаю, что такое «кино», но полностью с ним согласен. Но наверняка Клосс не сплошь тупой.
— Скажи, Клосс, разве нельзя из бюджета замка выделить небольшую сумму хотя бы на простенькую повседневную одежду? Тренировочный костюм, исподнее?
О чём-то задумывается, поднимает глаза вверх, кажется, въявь слышу, как скрипят шестерни в его голове. Дожидаться конца процесса не собираюсь:
— Посоветуй-ка, где можно приличный костюм заказать. А то я думаю, дом Габена мне не по карману будет.
— Какой суммой располагает Ваша милость?
— На одежду могу потратить не более пятнадцати золотых. Хорошо бы в десять уложиться.
— Улица Роз, восемь. Там шьют для заезжих дворян, баронских семей графства, военных.
Гронкс, улица Роз 8.
Утро следующего дня.
«Сойдёт», — сказал я вчера Клоссу, и вот я здесь. Я-то впервые в жизни, а мой предок, скептически глядя на суету вокруг, высказывается прямо: «Судя по всему, приличных заказов у них давненько не было». Затем советует отойти в сторонку.
Неприятно чувствовать себя чужим рупором, но мне и без того несильно нравилось здесь находиться. И заниматься этим. Предок выбрал фасон, чем-то напоминающий военный, расцветку — глубоко синюю с серебряными окантовками и отмёл все излишества.
— Дюжина золотых, первая примерка — послезавтра.
Не удержался, чтобы не поморщиться. Никак не получается просто прийти, взять и уйти.
— Можно завтра вечером… поздно вечером, — неуверенно говорит главный портной.
— Не надо спешить, — отмахиваюсь, в поместье меня тоже особо не тянет. — Послезавтра так послезавтра. Давайте ещё один костюм. Без изысков, но красивый. Для повседневной носки дома.
— Если Вашей милости будет угодно, есть готовые. Подогнать по размеру недолго.
Выбираю. Тот, что чуть великоват. Буду выглядеть прилично, не хуже Хендрика. Сесилии не к чему будет придраться.
— Замечательно, — радуется невысокий и кругловатый живчик с мерной лентой на плече. — Завтра после обеда можете прийти и примерить. Обойдётся вам в три золотых — и то из-за срочности.
Да, я говорил о срочности. Присмотрел пару рубашек, надо обзаводиться гардеробом, а то мои служанки совсем забыли о таком деле, как глажка одежды младшего Гревиса. Как ни странно, я угадал в том разговоре с семьёй: есть простые рубашки по серебрушке. Но я беру не совсем простые, за две монетки.
Предок отошёл в сторону после выбора парадного наряда.
С чувством облегчения, в том числе в кошельке, полегчавшим на половинный аванс, выхожу на улицу. Здесь, в городе, чувствую себя более спокойно, чем в кругу своей славной и любящей кого угодно, но только не меня семьи. Стражники козыряют, прохожие почтительно уступают дорогу. Красота! Внешний мир наверняка ещё покажет зубы, но в целом он ко мне более благосклонен.
Это что? Читаю вывеску «Белая лилия». Претенциозные двери, важный швейцар, ряд занавешенных изнутри окон. Наверняка вечером мелькают за ними соблазнительные тени и слышится завлекательный женский смех.
Захожу. Швейцар пропускает, невзирая на мой юный возраст. «Морда ты мажорская!», — опять предок бурчит что-то загадочное, но явно грубое.
Гостевой зал заставлен креслами и столиками, лестница слева ведёт на верхнюю галерею вдоль одной стены. Рядом с дверью справа в кресле сидит местная матрона, как я понимаю. Пышно монументальная дама на исходе второй молодости встаёт и подходит ко мне. Видать по всему, из этих. Поразительно, в каких иногда местах люди делают карьеру.
— Приветствую вас, сударыня, — делаю символический почти незаметный поклон.
Матрона фыркает. Наверное, это её способ уважительного приветствия.
— И тебе здравствовать, молодой человек.
Ага, как я и думал — уважения полная телега.
— Какими судьбами к нам? Решили расстаться с девственностью? Не рановато ли?
Я не забыл сделать простецкое и наивное лицо? Слава Праотцу, не забыл, но усилить не помешает.
— Увы, сударыня…
— Называй меня «мадам», — поправляет матрона.
— Увы, мадам, — захожу на вторую попытку. — Я уже лишён благословенной невинности. Меня зверски изнасиловала здоровенная девка. Я не мог сопротивляться, у неё такие могучие… — кручу растопыренными по воображаемым полусферам пальцами, — мускулы.
Мадам расширенными глазами всматривается в моё лицо жестоко обиженного ребёнка. Диаметр полусфер её тоже впечатляет. Чуть не всхлипываю от перенесённого ужаса и унижения.
— Потом она приходила по ночам и безжалостно принуждала меня. Иногда до трёх раз подряд за ночь, — рассказываю об ужасном плаксиво и жалобно. — Слава Праотцу, буквально вчера это кончилось.
— Чего же тогда хотите, Ваша милость? — мадам в полной растерянности.
Моё лицо резко меняется, становится жёстким и злобным.
— Я жажду мести! — мои глаза сверкнули. — Теперь я буду безжалостно овладевать какой-нибудь девкой. Многократно и жестоко! По-всякому! Ещё не знаю как именно, но по-всякому! — выдвигаю решительную челюсть и грозно хмурю брови.
Буква «О», которую изображает рот матроны, преображается в дугу, обращённую вниз. Мадам начинает трястись от смеха. Дошло? Возвращаю себе невинный вид и чистый по-детски взгляд.
Всё когда-нибудь кончается, и вот мы сидим в соседних креслах, разделённых низким столиком. Мадам уже почти не хихикает, но настроение у неё явно приподнятое.
— Итак, Ваша милость, — да, она меня уже вычислила, — что же вы всё-таки хотите?
— Во-первых, ознакомиться с расценками.
— От одной серебрушки до трёх золотых… — далее расписывает подробности.
В принципе, подтверждает и без того понятное. Серебрушка — свидание на час с девицей из самых простеньких и недорогих. Золотой — развлечение на всю ночь с элитной красавицей.
— А три золотых?
— С тремя сразу, — пожимает плечами хозяйка.
Ого! Какие сексуальные гиганты сюда забредают. Да ещё и с деньгами. Мадам, впрочем, поясняет с сожалением, что такого уже год как не случалось.
— Познакомьте меня с кем-нибудь из лучших.
— Серебряная десятка за час, — предупреждает мадам и уходит наверх.
Соотношение серебряных к золотым — пятьдесят к одному. Если учитывать по весу, а не по номиналу — где-то сто к одному. Серебрушки размером заметно крупнее золотых. Тоже понятно — плотность меньше. Золотые не совсем
