золотые — сплав золота с медью, половина на половину по весу.
Серебряная десятка у меня найдётся. Их иногда кронами называют. Не наше слово, с севера пришло. По курсу обмена наши десять серебряных обменивают на одну их крону.
Пока предаюсь размышлениям о денежной системе, дамы спускаются вниз. Разглядываю.
Ну что сказать? «Ничего так, но я гляжу, вы тут женской красотой не избалованы», — выражает своё брюзгливое мнение предок. Девица гладкая, с симпатичным личиком, бюст приближается к среднему объёму, но сверху приближается — это важно. С другой стороны, соглашусь с предком: если это верхний ценовой уровень, то на нижний я даже глядеть не хочу.
— Прекрасно выглядите, сударыня!
Не совсем безбожно, но всё-таки вру — девушка не при параде, и это понятно: средь белого дня жрицы любви не красятся.
Девушка польщёно улыбается, когда беру её за руку и усаживаю в кресло. Немного задерживаю девичью кисть.
— Сразу видно, из благородных, — девица кокетливо стреляет глазками.
Некоторое время продлеваю лёгкий телесный контакт.
— Но мне надо сначала с вами договориться кое о чём, — смотрю на успевшую сесть мадам: — Нельзя ли…
И вот узнаю, что за дверью в углу гостиной, куда меня ведут. Комната, что интересно, проходная, но остаёмся здесь. Мадам садится за стол, по оснащению напоминающий рабочее место средней руки чиновника. Секретер, толстая книга для записей, письменные принадлежности. Даже папки какие-то лежат.
Располагаюсь рядом.
— Мадам, что вы мне подсунули? — моя улыбка — самая обаятельная из всех возможных.
Противоположно мне мадам настораживается:
— Вы о чём, Ваша милость?
— Девушка больна, — улыбка моя теряет всю приветливость. — Не знаю чем — у меня опыта нет. Подозреваю, чем-то заразным. И надеюсь, вы сделали это ненамеренно?
Лицо мадам вытягивается, глаза стекленеют. Потрясённо мотает головой на мой последний вопрос.
— Немедленно вызывайте лекаря! — легко перехожу в режим приказов. — Судя по ценам, у вас такая возможность есть. Только у меня просьба.
Мы договариваемся. Через час прибывает целитель. Не Юхан, слава Праотцу.
Когда появляется целитель Миус, я уже прошёлся по всему контингенту. Обнаружил ещё трёх больных. Мадам сужает глаза, что-то вспоминает, роется в своей толстой книге.
Миусу, седому мужчине с острыми глазами, мадам представляет меня как хорошего знакомого, любезно согласившегося посодействовать процедуре. Целитель работает быстро и эффективно, сразу видно опытную руку. Почтительно стою рядом, привожу и отвожу девушек.
— Это всё? — вопрошает целитель,.
— Да. Только они были с тем подозрительным типом.
— За остальных уверены?
— Уверена. Кто-то отдыхал, кто-то работал с проверенными клиентами, — заверяет мадам, бросая на меня быстрый взгляд.
Целитель забирает четыре кроны и уходит. Разочарования на лице не вижу. А чего ему расстраиваться? На плановых проверках он своё возьмёт. Сегодня у него премиальная работа.
А уж для меня как полезно! Мадам с подозрением косится на мою довольную ухмылочку.
— Вам артефакт нужен для проверки клиентов. Есть такие?
— Сто золотых стоит, не меньше, — вздыхает мадам.
— Не окупится?
— Если только года через три. А девчонок всё равно надо целителю показывать. Эти дуры могут и на стороне подцепить.
Ещё через час выхожу из заведения очень довольный. Не только тесным общением с одной из нимф, кстати, не той, что мне первой представили. Выбрал, когда работал с прочими.
То, что благодарная хозяйка денег с меня не взяла, — не главная выгода. Совсем другое важно…
Глава 16
Прелести внешнего мира
Гронкс, замок Тревзен.
Вечер следующего дня.
Ужинаю. С чувством глубокого удовлетворения. С огромной пользой провожу время в городе. В «Белой лилии» вчера подсмотрел целительские плетения Миуса. Жалко, что только одного вида. Все девчонки подцепили одну и ту же заразу. Надеюсь, она самая распространённая. Теперь я тоже смогу легко её вылечить. С мадам Саулой договорился. За мою проверку и лечение, если понадобиться, она готова бесплатно предоставить мне любую свободную девушку на всю ночь.
Сначала поморщилась на мои запросы, но тут же согласилась, когда запустил в неё лёгкую тонизирующую волну. Разумеется, это и девушек касается. Предприимчивая мадам это ярмо моментально на меня навесила. Так что мне самому не ясно, кто больше выигрывает. С другой стороны, все девчонки от меня в восторге, что не может не радовать. Обзавёлся гаремом, можно сказать. А то, что он общедоступный, так меньше мне работы. На месте какого-нибудь султана с тысячным гаремом я бы тоже так своих наложниц использовал. Разумеется, кроме фавориток. А что такого? Дополнительный и не маленький государственный доход в казну. Девчонки опять же не изнывают от скуки. Сплошные плюсы.
Сижу и откушиваю перепелов в соусе. В новом костюме от Кастиса, так зовут того живчика-портного. Парадный завтра буду примерять, а за этот уже расплатился.
Есть ещё одно дельце завтра.
Гронкс, мастерская Блума.
Утро следующего дня.
Сидим, обсуждаем мой заказ. Очень хитрый и необычный. Насколько знаю, мастер Блум слабенький артефактор. Судя по окружающим нас станкам и приспособлениям, большая часть из которых для меня загадка, он больше мастер, чем артефактор.
— Я назвал это устройство пистолем, — так начал свои объяснения.
Чертёж делать не стал, только общий вид, похожий на пистолет. И требуемые функции.
— Игла втыкается, из цилиндра (предка раздражает, что он не может использовать слово «шприц») через иглу впрыскивается раствор. Затем игла отскакивает назад, то есть, она выдвижная.
— А зачем вам это, Ваша милость? — мастер глядит на меня светло-голубыми глазами.
На лбу у него монокль, на котором то и дело залипаю взглядом. Когда не мешает отблеск от лысины. Здешние мастера могут делать оптику? Хочу!
— Видите ли, мастер, я — неплохой коновал. Но лечить животных иногда очень хлопотно. С человеком намного проще, если ему сказать, то он выпьет любое зелье, даже противное на вкус. Животное не будет этого делать. А так я могу ввести ему любое лекарство прямо под кожу.
Быстро теряет интерес, не его епархия. Главное, что не дурацкий каприз, не детская игрушка. Иглу предлагает сделать бронзовой, обсуждаем её форму. Немного поспорили о цилиндре (шприце), я хотел стеклянный, мастер настаивал на той же бронзе.
— Со стеклом не работаю, придётся заказывать на стороне, выйдет дороже. К тому же легко разбить.
Признаю основательность доводов, но у меня свои есть.
— Зато буду видеть, сколько осталось раствора.
— Не увидишь. Он же под
