улыбкой, которую он так ловко надевал на перед мамой. Но как только наши взгляды встретились, маска сползла. Его глаза расширились, челюсть буквально отвисла. Он замер, не веря своим глазам.
Священник, не прерывая игры, на мгновение скосил взгляд в нашу сторону. Пальцы его замерли над клавишами, но лишь на долю секунды, а затем мелодия вновь полилась из инструмента.
Шаг за шагом мы приближались.
— Адриан… — прошептала мама, сжимая мою руку. — Ты… ты одобряешь?
Я посмотрел на неё. В её глазах было столько надежды и всё ещё тлел огонёк наивной веры в счастье.
— Я люблю тебя, мама. И хочу, чтобы ты была счастлива. Но не так.
Её брови взметнулись вверх. В глазах мелькнуло непонимание. Но я повёл её дальше.
Мы должны были пройти через это вместе, как все предыдущие годы.
Как бы больно мне сейчас ни было, я должен держать её руку в такой трудный момент.
Мы достигли алтаря.
Эмерсон наконец опомнился. Попытался улыбнуться, сделать шаг вперёд и перехватить руку мамы.
— Лорд Сновгард, безумно рад, что вы присоединились к нам, — быстро затараторил он. — А где же ваша супруга?
И что же всех так интересует, где она?
— Отдыхает и набирается сил после небольшого происшествия.
— Надеюсь, с ней всё в порядке?
Я только улыбнулся.
Священник перестал играть. В часовне повисла тишина. Мама перевела взгляд с меня на Эмерсона, затем снова на меня.
— Всё в порядке? — её голос дрогнул.
Я глубоко вдохнул. Пора было сказать правду.
— Мама, Эмерсон не хочет создать семью. Он хочет получить твоё наследство.
Она побледнела.
— Это… это ложь! — выдохнула она, но в её голосе уже не было уверенности. — У меня ведь совсем ничего нет.
Она развела руками и явно не понимала, что к чему. Жаль было её разочаровывать.
— Нет, верно. Пока нет, но если со мною что-то случится, то всё в равных степенях, кроме титула, унаследуют мать и жена, при условии, что нет наследников. Если погибнет и Элли, то ты становишься единственной наследницей. Так что…
Я развёл руками, в надежде, что она и так всё поймёт.
— Но ты жив и здоров. С чего такие подозрения, сынок?
Правду говорят, любовь слепа. Она застилает глаза влюбленных таким туманом, который трудно рассеять.
— С того, что мой человек должен был сообщить о нашей трагической смерти еще вчера поздно вечером. На крайний случай сегодня рано утром. Но, как ты заметила, вы готовитесь к свадьбе и не дуете в ус. То ли не грустите, то ли всё по плану.
Глаза мамы расширились от удивления и стали похожи на два блюдца. Она хотела что-то сказать, но вместо этого только открывала и закрывала рот, как рыба выброшенная на берег.
Мама по-прежнему молчала, лишь глаза её метались между мной и Эмерсоном, словно она пыталась сложить воедино разрозненные кусочки мозаики. В часовне повисла тяжёлая, почти осязаемая тишина. Даже священнослужитель замер в ожидании развязки нашей драмы.
Эмерсон наконец обрёл дар речи. Он шагнул вперёд, прикрывая собой маму. Я бы поверил ему в другой ситуации.
— Серра, дорогая, ты же знаешь, как я люблю тебя! Всё это чудовищное недоразумение. Твой сын просто не понимает, как сильно мы хотели начать новую жизнь.
— Мы были в архиве, — резко перебил я, не давая ему шанса на очередную ложь. — Уже расписали, как будете делить то, что принадлежит моей семье?
Мама вздрогнула, словно от удара. Её пальцы, всё ещё лежавшие на моём локте, судорожно сжались.
— Адриан, — прошептала она. — Он не мог, я же люблю его.
Как бы мне хотелось, чтобы она была права.
— Мог, мама. — Я мягко, но настойчиво повернул её к себе. — Посмотри на него. Посмотри внимательно. Разве это лицо человека, который любит тебя? Или почему он не сообщил, что мы разбились?
На эти вопросы у нее не было ответа. Она медленно перевела взгляд на Эмерсона. Тот попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой. Даже натянутой.
— Серра, пожалуйста… — начал он, но мама вдруг резко отстранилась.
— Ты знал? — её голос звучал тихо, но в нём уже не было ни капли прежней нежности.
Эмерсон замер. В его глазах мелькнуло замешательство, а затем он попытался отступить, но путь к двери был перекрыт.
— Это косвенные обвинения, — пролепетал он. — Это же бред какой-то.
И я с ним был согласен. Звучало как бред.
Тогда я кивнул Анель. Она кивнула, как будто прочитав мои мысли, и тихонько удалилась. У нее была своя миссия.
Мама отвернулась от Эмерсона. Я буквально видел в ее глазах всю боль и разочарование. И испытывал за это вину. Она не заслуживала всего этого. Особенно сейчас, когда ее душевное равновесие только стабилизировалось. Она так долго переживала смерть отца, что это было просто нечестно.
— Как ты мог? — прошептала она. — После всего, что я сделала для тебя, после того, как открыла тебе душу…
Эмерсон попытался схватить её за руку, но я шагнул вперёд, загородив мать собой.
Прошло пару мгновений, как дверь громко распахнулась и в проёме показалась запыхавшаяся Анель и кучер, который должен был всё сообщить маме и Эмерсону.
— Милорд, леди Серра, — начал он, переводя дух. — Я должен был сообщить вам, но меня задержали.
Мама замерла и напряглась. Ей все еще было трудно поверить во всю эту чудовищную историю. Кучер поднял на неё глаза, полные искреннего сожаления.
— Я прибыл ночью. Повозка с лордом Адрианом и леди Элли сорвалась с обрыва. Так нужно было сообщить вам и лорду. Он выслушал меня и сказал, что сообщит вам в приватной обстановке. Все.
Эмерсон попятился, его лицо исказилось от злости и растерянности.
— Это ложь! — выкрикнул он. — Его подкупили!
Кучер покачал головой и заозирался.
— Клянусь, что я говорю правду.
Мама резко повернулась к Эмерсону. В её глазах больше не было ни тени сомнения.
— Подлец, — прошептала она. — Предатель!
— Зачем тебя беспокоить в такой день?
Мама в ужасе ахнула и я почувствовал, как она начала оседать на пол. Тут же подхватил ее на руки. Анель уже через секунду оказалась возле меня и начала обмахивать свою хозяйку платком.
Началась суета, к которое присоединился и священнослужитель, и кучер. А я просто не знал, что делать, чем и воспользовался Эмерсон.
42
Я осторожно усадил маму на лавку и оставил её заботам Анель. Та уже хлопотала вокруг, обмахивая хозяйку платком, тихо приговаривая что-то успокаивающее. Священнослужитель принёс воды, кучер стоял в растерянности у дверей, не зная, куда себя деть. Он явно чувствовал
