давайте-ка оставим все эти подселения. Селену нужно внедрить сразу и везде, а не в какого-то там отдельного сотрудника.
— Александр Андреевич, — никак не успокаивался учёный, — сегодня это один сотрудник. Завтра два. Послезавтра три. А потом и вовсе у всех полицейских в голове будет Селена.
— У всех, — задумался Кольев. — Ну да. Тогда они будут намного эффективнее.
Эбель подхватил мысль.
— Они будут намного эффективнее. И не понадобится большой штат сотрудников. Представляете, какая это экономия? И, возможно, это перейдёт и в другие сферы деятельности. Не только в правоохранительные.
Он оживился ещё больше.
— Вы только представьте, если инженер или другой работник интеллектуального труда сможет иметь такую напарницу в голове!
— Так, про другие сферы давайте оставим, — отрезал генерал. — А вот это, пожалуй, вы правы.
Он одобрительно кивнул.
— И все эти Селены будут подчиняться мне. Те, которые будут вживлены в сотрудников. Так?
— Нет, — замотал головой учёный. — Не Селены. А Селена. Она всё равно будет одна.
— Как это, одна во всех головах? — нахмурился Кольев.
— Я пока над этим работаю, — честно ответил Эбель. — Не знаю, как именно это реализовать. Мы не сможем создать несколько Селен. Это будет всё-таки одна. Но пока можно попробовать вселить её в какого-то одного добровольца. У вас есть надёжный человек, подходящий для этого?
— Я об этом подумаю, — сказал генерал. — Просто что толку, если Селена будет одна и человек будет один. Мне нужен широкий охват. Мне тогда надёжнее как было, чтобы компьютеры. Понимаете?
— Я придумаю, как расширить. Как сделать так, чтобы можно было мультиплицировать проект. Переселить его в сотни голов. В тысячи голов, в сознание многих людей.
— Подумайте, подумайте, — кивнул генерал. — Хоть ваши мысли мне и не все нравятся, но кое-что дельное в них есть. Работайте, товарищ Эбель, работайте.
— Ох, я работаю, — восторженно закивал учёный. — Вы просто не представляете. Это невероятно. Такого никогда не было.
* * *
Мы вышли с Петром на улицу, зашагали к набережной. Людей было много, лето, кафе выставили столики, самокаты и велосипеды стояли где попало, порой буквально поперёк тротуара.
— Вот смотри, Петя, — повторил я. — Здесь похищают самокаты. За последние дни уже несколько штук стырили. Люди ставят их возле кафе, заборов, лавочек. Отвлекаются — и всё. Кто-то их угоняет.
Я остановился и посмотрел на него.
— Какие твои действия?
Петя задумался.
— Ну… нужно проверить камеры видеонаблюдения.
— Правильно, — кивнул я. — Молодец. Ещё что?
— Ну… можно самим поставить какой-нибудь самокат. Желательно дорогой. Сделать, ну… ловлю на живца, предположим.
— Ага. Ты в фильмах это видел, что ли? — усмехнулся я.
— Ну да, — честно кивнул он.
— Ладно, — согласился я. — Можно и так. Но первым делом — камеры. Во всех кафе, во всех магазинах, что здесь есть. Смотришь, сверяешь с датами и временем краж. И смотришь именно те промежутки.
— Понял, — серьёзно кивнул Петя.
— Егор, а ты молодец, — проговорила Иби. — Ты нашёл способ избавиться от напарника.
— А то, — хмыкнул я.
— Камеры ведь мы уже с тобой просмотрели, — напомнила Иби. — Я к ним подключалась. Ничего там такого не было.
— Пускай, пускай, — сказал я мысленно. Пусть сам. Всё сам. Пусть нюхнёт оперской работы. А то чем он там, участком в деревне занимался? Хвосты коровам крутил.
Мы прошли дальше, туда, где набережная кончилась, и народу вокруг уже почти и не было. Я хотел показать подопечному границы его поисков.
— Вот ведь люди какие, — вдруг осуждающе сказал Петя. — Вот ведь мусорить любят.
Он наклонился, поднял стеклянную бутылку из-под пива, валявшуюся у тротуара. Неподалёку стояла урна. Петя пошёл к ней, собираясь выкинуть бутылку.
— Слишком добрый он для полиции, — сказала Иби. — Может, тебе его в волонтёры какие-нибудь отправить? Берег реки чистить.
— Ага, — сказал я. — Или ещё куда подальше. Спасать пингвинов от глобального потепления. Я бы с удовольствием. Но его ко мне приказом привязали.
— Осторожно, Егор! — закричала Иби.
Она подняла тревогу раньше, чем я сам успел увидеть опасность.
Через мгновение после её крика послышался визг шин.
Кто-то на «Жигулях» непонятного бежевого цвета, с пятнами на кузове, выскочил из проулка прямо на меня.
Здесь не было проездной дороги, так, проулочек. Машина пронеслась возле Петра. Тот отскочил в сторону, громко вскрикнул от страха, взмахнул испуганно руками. Бутылка выпала у него из рук и шлёпнулась ровнехонько на лобовое стекло автомобиля. Стекло тут же пошло сеткой, закрывая обзор водителю и мешая ему исполнить умысел. Ведь он явно пытался меня задавить.
Наверное, это меня и спасло.
Я успел отпрыгнуть в сторону. Машина пронеслась дальше. Я упал, а в следующую секунду уже вскочил с земли, вытащил пистолет.
И выстрелил.
Бах! Бах!
Стрелял, конечно, по колёсам.
— Мушку чуть-чуть влево, — проговорила Иби. — Задержи дыхание. Жми спуск, Егор!
Она помогала мне прицелиться, видно, потому что уловила уровень стресса.
Бах!
Есть.
Колесо бухнуло. Шина зашлёпала по асфальту. Машину на скорости повело, и она врезалась в бетонный столб. К счастью, людей вокруг не было. Лишь где-то на лавочке сидела стайка студентов. Увидев всё это, они мгновенно вскочили и, собрав ноги в руки, скоренько смылись.
Водитель тут же выскочил из машины и побежал.
— Стоять! — крикнул я и рванул следом.
Но долго бежать не смог — при падении я отбил плечо. При каждом шаге боль отдавалась в сустав, и даже если прижать руку плотнее к себе, легче не становилось, шаги сбивались, дыхание тяжелыми вздохами рвалось с губ.
Можно применить какие-то техники против стресса, но ни человечество, ни даже искусственный интеллект ещё не научились отключать боль и инстинкт самосохранения, которые управляли реакциями и даже самой биохимией крови.
Чёрт. Не догоню.
— Петя! За ним! — крикнул я.
Но ничего в ответ не услышал и обернулся. Коровин стоял и испуганно хлопал глазами. Он просто-напросто замер от страха.
— Что встал⁈ — рявкнул я. — За ним!
— Прости, Егор… — пролепетал напарничек. — Он уже убежал…
Глава 11
Я шагнул к автомобилю. Из-под замятого капота струился тосол, капал на асфальт и растекался мутной
