оружие совершенно особым хватом, но ничего более. Однако и это дало знать Хранителю, что тот, очевидно, неплохой боец, готовящийся к атаке.
Однако Монсо не планировал устраивать бой.
— Зная тебя, Силиват, я не удивлюсь простому «спасибо».
— Плохо же ты обо мне думаешь! — вскинулся министр.
— Заслуженно, — осклабился Хранитель. — Ближе к делу. Сколько?
— Награда за Ведьму — семьдесят пять золотых империалов. Я утрою эту сумму, а также припишу тебе ещё одного пойманного африда. Эзра Семь Узлов, слышал о таком? Мы нашли его голову отдельно от тела. Ответственность, хе-хе, никто на себя не взял. Почему бы тебе не получить её?
— И награду за него тоже выдашь? — приподнял Юман бровь.
Двести двадцать пять золотых — очень хорошая сумма. На такие деньги можно снарядить караван. Чего уж, даже если отдать половину команде, то можно неплохо доработать корабль, пополнить расходники и запас алхимии, и ещё останется!
Однако же…
— Бернард даст больше, — уверенно произнёс Камбииз.
Силиват поджал губы.
— Может быть, — неопределённо бросил он. — Но почему-то награда за Ведьму относительно невысока. Почему, если Бернард столь заинтересован в голове своей племянницы?
— Относительно.
Первый министр хохотнул.
— Люблю твою привычку повторять слова! Настраивает на позитивный лад.
— Что же, — поднялся Монсо, — я услышал всё, что меня интересует. Могу сказать следующее… Я подумаю.
— Мог просто послать меня. Чисто по-афридски, — Силиват тоже поднялся, его улыбка странным образом обратилась хищным оскалом. Протянутая рука казалась угрожающей.
«Бред. Это простой чиновнишка, даже без Ауры, — мысленно сказал себе Юман, пожимая ладонь. Крепкую, сухую, но абсолютно обычную. — Единственное, что он может сделать, — создать проблем на территории Миизара. Но я к ней не привязан — это раз. А благодарность Бернарда будет намно-о-ого выгоднее — это два».
— Я не африд. Я Хранитель, — отметил Камбииз, потом покинул кабинет, хлопнув дверью и даже не обернувшись.
В коридоре пахло песком и пылью. Несмотря на попытки Лиордана придать месту уюта, близость пустыни и удушающая жара делали своё дело.
Монсо шёл тяжело, стиснув зубы. Вино уже выветрилось, а вместо него в голове стучала только одна мысль: «Слишком скользкий, чтобы верить, и слишком влиятельный, чтобы игнорировать».
Спускаясь по лестнице и совершенно забыв о спутнице, Юман заметил, что охрана поместья избегает смотреть ему в глаза. В отличие от их работодателя, они понимали разницу между политическими играми и реальной силой.
На улице ждала та же повозка, но возница был другой. Уже немолодой, нервный, руки дрожали на поводьях.
«Силиват не тот человек, который что-то делает просто так, — подумал Хранитель, усаживаясь в повозку. — Интересно, этот старик доживёт до утра?»
В комнате, из которой только что вышел Камбииз, какое-то время все молчали.
— Мы могли бы убить его, — первым заговорил копейщик, Химбер Поран.
— Не переоценивай себя, — министр покрутил рукой. — Хоть ты и лучший из дворцовой гвардии, но только среди них. Кто знает, может, на Миизаре найдутся люди, способные тебя одолеть?
Химбер усмехнулся.
— Что же эти силачи не пришли на прошлогодний турнир, где я занял первое место?
Министр едва удержался, чтобы не закатить глаза.
— Нет, я понимаю, — добавил гвардеец, — что Хранителя тоже не за внушительный вид дают, но он был один, а мы…
Его напарница как раз шагнула вперёд.
— Это значит, та девочка останется у него в плену, а потом её казнят? За то, что её дядя чёртов подонок⁈ — возмущённо спросила Тиара Йоколь.
— У тебя слишком доброе сердце, душа моя, — подмигнул ей Силиват.
— Министр! — сердито нахохлилась она.
— Вьёшь из меня верёвки… — усмехнулся тот, поигрывая сапфиром на пальце. — Ты в курсе, что Ведьма совершила немало преступлений, уже будучи в составе пиратов Гарпии?
— Министр!
— Нет, дорогая моя, нет. Мы не оставим это так просто. Раз Хранитель отказывает в логичной и простой просьбе, то… мы украдём её.
— Украдём⁈
— Именно!
Глава 17
В ожидании
«Я могу понять твои резоны, любимая. Но неужели тебе не хочется пить?»
Надпись, найденная под каменной крышкой высохшего колодца в одном из имений Купеческого района Худроса.
* * *
— Библиотека! Удивительно, что здесь есть такое… — усмехнулся я, глядя, как высокие деревянные полки тянулись к сводчатому потолку, заполненные томами в кожаных переплётах. Солнечный свет струился сквозь витражные окна, окрашивая пыльный воздух в золотистые оттенки. Пахло старой бумагой, воском и ладаном.
Высокое здание тайного храма, найденного в горах, казалось удивительным. Где-то в глубине шла служба, пел детский хор, но звук был слабым, едва доносился, не отвлекал и даже, наоборот, будто бы добавлял концентрации.
Я взял одну из книг и довольно улыбнулся. Том был посвящён алхимии. Буквы казались чёткими, ровными, понятными. Я даже узнал тему — здесь писали про чигассы, подземные грибы. А я ведь читал про них в одной из книг Вияльди!
— Как тесен мир, — пробормотал я, вглядываясь в строчки и перелистывая дальше.
Страницы шелестели под пальцами, как сухие листья под ветром, воздух густел от пыли, царапающей горло. Детский хор вдалеке набирал силу — чистые голоса эхом отражались от сводов, однако мне стала чудиться фальшь.
— Загрейн? — послышался смутно знакомый голос.
Я обернулся, увидев девочку лет десяти в простом светлом платье. Бледная кожа, тёмные прямые волосы, любопытные серые глаза.
— Сестра, — улыбнулся я.
— Что читаешь? — спросила она, подходя ближе.
— О лекарственных растениях, — ответил я, показывая страницу с изображением мяты.
Дэля заглянула мне через плечо, и я почувствовал запах её волос — ежевика и что-то лёгкое, едва уловимое, словно запах остывшей земли после летнего дождя. Она что-то тихо бормотала, рассматривая картинки.
— А вот это что? — она указала на рисунок странного цветка.
Нахмурившись, я изучил картинку. Цветок был чёрным, изогнутым, с лепестками, напоминающими крылья насекомых. Казалось, он вот-вот взлетит, грозно жужжа.
— Не знаю… — ответил я, отчего-то ощущая холодный пот на спине.
— А я знаю, — прошептала Дэля. — Это цветок забвения.
Я поднял взгляд на сестру. Её лицо потемнело, словно на него упала тень, хотя солнце по-прежнему лилось в окна. В углах её рта появилась лёгкая улыбка, слишком взрослая для маленькой девочки.
— О чём ты?
— Он растёт там, где люди забывают, кто они, — продолжила она тем же тихим тоном. — Ты забыл, кто ты, Загрейн?
Я шагнул назад, солнце перестало светить, будто его закрыли тучи, полки вдруг показались давящими, слишком высокими, расстояние между стеллажами уменьшилось, стало неудобно стоять и даже словно бы нечем дышать.
Я задыхался.
— Не забыл, — хрипло сказал я, чувствуя, как не хватает воздуха.
— Врёшь. Ты забыл меня, — её голос треснул, наложившись сам на
