себя — детский дискант и низкий, сиплый шёпот. Она сделала шаг назад, в тень, её фигура стала угловатой, напоминающей огромного паука. — Ты даже не помнишь мой голос.
Сердцебиение ускорилось — бум-бум-бум, заглушая хор, который теперь звучал визгливо, словно неисправная тормозная колодка.
Сжав веки, я мотнул головой. Стоило их открыть — Дэли уже не было. Я выругался. Книга в руках стала тяжёлой, страницы пожелтели, начали крошиться под пальцами. Воздух ещё больше сгустился, с трудом помещаясь в лёгких. Дыхание застревало в горле.
Детский хор окончательно превратился в низкий гул, напоминающий жужжание, скрежетание и шорох тысяч маленьких лапок. Я высвободил силу, создавая мух. Почти трёхсантиметровые тела, мощные челюсти и жала, хитин, скорость, зачатки яда — всё это делало их кошмаром, смертью для любого, кто выступит против. И я собирался воспользоваться своим козырём — в очередной раз.
— Пле… кха-кха!.. Плевать, я привык давить силой, — осклабился я. — Давайте, суки, потанцуем!
Но рассевшиеся на стеллажах и книгах мухи — мой жужжащий рой, чёрный вихрь с острыми жалами, готовый разорвать всё на пути, — попросту перестали ощущаться. Их тела высыхали, темнели и скукоживались, как сухие ветки в огне, падая на пол пустой хитиновой оболочкой.
Моргнув, я оглянулся, заметив в дальнем конце библиотеки наползающую клубящуюся масляную тьму, которая будто бы пожирала свет. Её нутро демонстрировало облик трёх смутно знакомых фигур.
Стража грандов. Мужчина с бородой клинышком и короткими усами, широкоплечий крепыш, худощавый горбонос. Люди, чей облик приобрёл демонические черты, заострённые зубы, изогнутые рога, длинные крючковатые пальцы.
Дерьмо!
С трудом выбравшись из узких проходов между стеллажами, я обернулся налево и направо. Библиотека казалась бесконечной. Вот только меня всё ещё преследовали демоны и тьма, бурлящая за спиной, а значит…
— Туда! — решил я, заметив вдали блеснувший отсвет. Кажется, там открытая дверь?
Я бежал между рядов, но коридоры только множились. Полки росли, наклоняясь надо мной, готовые захватить, задавить, рухнуть. Книги шелестели, словно от ветра, периодически раскрывались на самых мерзких гравюрах распятых и выпотрошенных людей. Запах гнили ударил в ноздри, смешиваясь с металлическим привкусом во рту — моей собственной кровью от прикушенного языка.
И тут, с самой последней книги, на меня посмотрел карандашный портрет Дэли. Её глаза, большие, по-детски наивные, глядели мне прямо в душу.
— Ты не спас меня, — искажённый, будто эхо, голос донёсся до меня откуда-то со стороны. — Даже не пытался.
— Пытался! — заспорил я. — Я чуть не погиб, пытаясь!
Я бежал, но ноги словно налились свинцом. Сердце бухало заглушая всё вокруг, так что я слышал его в висках. Рот пересох, во рту стоял вкус ржавчины, словно я наглотался крови. Холод пробежал по пальцам.
Попытка трансформировать тело в рой привела к провалу. Боль накатила изнутри, словно волна кислоты или изжоги. Частично обращённая в насекомых рука почернела и как будто бы обуглилась. А за спиной, в опасной близости, уже раздавался бешеный рёв чудовищ, слышался скрежет когтей и клацанье челюстей, способных располовинить меня.
— Ты не помнишь, как я плакала, — голос Дэли становился всё тише и одновременно отчётливее. — Ты не помнишь, как я звала тебя.
Вот он, знакомый отблеск света! Именно это место я видел, именно сюда стремился!
Распахнув двери, я застыл. Это была пыточная камера, где тяжёлыми кандалами к каменной стене была прикована девушка чуть старше меня. Серые засаленные волосы с седыми прядями скрывали лицо.
Я дёрнулся, но тьма за спиной уже перекрыла выход. Заперла здесь, не проходя дальше, будто бы некая невидимая линия не пускала сюда монстров, собравшихся растерзать меня на куски.
— Ну здравствуй, брат, — девушка подняла лицо, и я отшатнулся. Вместо глаз у неё были две кроваво-чёрные дыры, сочащиеся тёмным гноем, будто… слёзами.
Её тело покрывали ужасные шрамы, следы многократно сломанных костей, ожогов, рваных ран, снятой кожи.
— Д… Д-дэля?.. — с трудом справился я с языком.
— Ты опоздал, — прохрипела она, демонстрируя остатки выбитых зубов и обрубок языка. — Ты всегда опаздываешь.
Я попытался телепортироваться, но лишь обжёг себя болью. Конечности охватила судорога, заставляя меня упасть на колени, сжаться комком.
— Нет, брат… — прошептала скованная девушка, и цепи загремели словно похоронный колокол. — Теперь ты не уйдёшь. Я так долго ждала тебя…
Сильно потянув руку, она с хрустом вырвала её из наруча кандалов. Переломанная окровавленная ладонь напоминала подгнивший кусок отбивной. Следом настал черёд второй руки.
— Ты… — закашлялся я, потом нервно и истерично рассмеялся. — Хочешь знать правду⁈ Я не твой брат! И никогда им не был! Я даже… я даже не видел тебя своими глазами! Ни разу! Всё это, — я с трудом разогнулся, приподнявшись и вставая на колени, — всё это только чужая память!
Дэля замерла. Провалы её кроваво-чёрных глаз, внутри которых что-то шевелилось — что-то маленькое, угольно-тёмное, — уставились ровно на меня.
— Знаю, — шепнула она. — Всегда знала.
И тут тьма, как кнут, нанесла удар со спины, охватив меня потоком, укутывая, закручивая. Внутри шевелились тени, шепча обвинения, тело онемело, парализованное страхом — страхом, что это не сон.
Резко открыв глаза, я рванулся, с трудом вдохнув, будто вынырнул из ледяной воды. В нос ударил привычный запах немытых тел, копоти и старых досок. Тишину разрезало чужое храпение, где-то рядом скрипнула половица, кто-то перевернулся с боку на бок.
Всё-таки сон. Всего лишь кошмар.
Я сел на кровати, ощущая, как сердце гулко бьётся в груди. Кожа покрыта холодным пóтом, постель мокрая, рубаха влажная. Немного кружилась голова. С трудом опустив ноги, я поднялся, пошатнулся, но не упал. Меня подхватили чьи-то руки.
— Тихо, всех перебудишь, — прозвучал знакомый усталый голос.
Я с некоторым удивлением посмотрел на Годарта Йондала. Нас, новоприбывших, распределили по трём пустующим домам — наиболее крепким. Могли бы поместиться в один, но никто не хотел тесноты, да и спальных мест — тюфяков, набитых соломой, — на всех не хватало. Нужно было тащить из других домов.
В общем, смысла особого не было. Единственное, девушек хотели отселить, но Зана отказалась идти с Ветой.
— Мне и здесь нормально, — дерзко оскалилась она, глядя на старосту Бахрема. Излишне наглое поведение для обычной девки, но совершенно обычное для афридки или воительницы с Аурой.
Позднее Зана шепнула мне, что Вета вымотала ей все нервы и лучше она окажется объектом похотливых взглядов толпы мужиков, нежели снова будет пытаться построить какой-то контакт с «ледяной сучкой».
Я лишь пожал плечами. Никто не тронул бы Зану в любом случае, даже если бы у неё не было Ауры. Все из одной деревни, да и тут, в конкретно этом доме, проживали
